Всё вертится, всё кружиться, Кривляется, куражиться. Всё бесится, всё мечется, Всё диким, страшным кажется. И я кручусь, как бешеный, Как коброю – укушенный, Весь сумасшедший, смешанный, Здоровый и простуженный. В глазах мелькают образы, То дивные, то дикие. Весь мир такой несобранный, Всё с воплями и криками. Здесь пьют, а там насилуют, Тут ворожат, там крестятся, Казнят. Пытают. Милуют, И просто с жиру бесятся. Мелькает, стонет, тянется, В глазах закрытых прячется… Но,…просыпаюсь, кажется… А жизнь опять дурачится…
Развернув крыла, как птица, Улетел я из столицы. Не могу там больше жить, Начинал уж морды бить… Нашёл чистую тетрадь, решил буковки писать, Про Рассею и народ, то, что в голову взбредёт. Ежля что-то и сбряшу, то по новой напишу. Не судите меня строго, судей я не выношу… Не хочу учить кого-то, Боже меня упаси! Токма, антиресу ради – начал эти записи. Всё глазею на...
Как трудно сделать первый ход. В бою за жизнь - с собою драться. Всё повернуть наоборот, И, только встретив - вдруг, ...расстаться. Как тяжко видеть и молчать, Когда не можешь не вмешаться. Ни уберечь и не разнять..., А молча мудрым оставаться. Как тяжело исход предвидеть, И знать - как всё произойдёт. Кого любил - возненавидеть, И, всё равно - идти вперёд. В глаза всю правду говорить, И во спасенье - не солгать. И, как с врагом - с собою жить. И, всё про всех всё время знать. Как трудно сделать первый ход. Счастливым быть, о смерти зная. Идти вперёд, всегда идти вперёд Понять людей, когда они не понимают. Простить, страдания познав, Любить - не знающих прощенья. И - верить, сердцем осознав, Всю бесконечность Божьего Творенья.