Женские истории

Анна смотрела на мужа через кухонный стол. Двадцать три года брака, и только сейчас она поняла — они стали чужими. — Опять молчишь? — Сергей не поднимал глаз от телефона. — А что говорить? — Анна убирала посуду. Движения резкие, неловкие. — Ты же всё равно не слышишь. Сергей хмыкнул. Привычно. Как хмыкал последние пять лет. "Когда это началось?" — думала Анна. "После того, как дочка уехала в город? Или раньше?" — Пойду к Тамаре, — сказала она. — Иди. — Он даже не спросил зачем. Тамара жила через три дома...

Елена сидела на старой деревянной веранде, наблюдая, как осеннее солнце лениво скользит по верхушкам сосен. Ей было сорок семь. В руках — недовязанный носок для внука. В голове — привычная, тягучая тоска. Зеркало в прихожей давно стало не другом, а молчаливым судьей. Морщинки у глаз углубились, волосы потускнели, тело… ну, тело просто стало другим. Не таким упругим, не таким легким. "Вот бы вернуть двадцать лет", — мелькнула мысль, горькая, как полынь. Елена вздохнула. Деревня жила своей неторопливой жизнью...

Лена листала социальную сеть и снова наткнулась на фото Марины. Вот она у водопада в Исландии. Вот улыбается на фоне храмов в Камбодже. А вчера было селфи из кафе в Лиссабоне. «Пятьдесят три года, а живет как двадцатилетняя», — подумала Лена и закрыла телефон. За окном моросил дождь. Огород нужно было перекопать под зиму, но руки не поднимались. В доме пахло борщом и тишиной. Муж Сергей возился в гараже, дочь давно живёт в городе. — Опять на ту дуру смотришь? — Сергей вошёл, вытирая руки тряпкой...

Дождь стучал по крыше старого деревенского дома, ровно и монотонно. Такой же, как и последние тридцать лет моей жизни. Я сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в окно на раскисшую дорогу. В пять утра уже было светло, июль не жалел солнца даже в такую погоду. Я ждала, когда проснётся муж. Чтобы начать этот день, как и все предыдущие: завтрак, огород, ужин, телевизор, сон. Замкнутый круг, в котором я была не женщиной, а функцией. Женой. Хозяйкой. Тенью. Меня зовут Ольга. Мне сорок девять. И я себя не помнила...

Маша вышла из маршрутки и сразу увидела её. Светлана стояла у калитки родительского дома, улыбалась и махала рукой. Как всегда, безупречна. — Машенька! Наконец-то приехала! Обнимались долго. Пахло знакомыми духами и чем-то ещё... молодостью что ли. — Света, ты не изменилась совсем, — выдавила Маша. — Ой, что ты. Морщинки уже появились. Какие морщинки? Маша украдкой посмотрела на сестру. Гладкая кожа, стройная фигура, блестящие волосы. В свои сорок пять Светлана выглядела максимум на тридцать. А она сама...

Марина отложила телефон. Светлая точка, исчезающая вдали. Она только что закончила разговор с Ольгой. Подруга, ровесница, только что оформила пенсию. "В 50 лет, Марина! В 50! И я теперь свободна!" – звенел в ушах её радостный голос. Марина же, сидя на своей старой веранде в деревне, лишь тяжело вздохнула. Ей было 48. И она только начинала. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо над полем в багровые и оранжевые тона. Ветер шелестел листвой старой яблони, будто нашептывая что-то древнее, давно забытое...