Долина Смерти.

Нав довольно быстро обвыкся в Хар Гамаре. Правда, ходить по городу ему доводилось не так часто. Большая часть времени проходила в жилище Наргара. Грандира старательно исполняла наказ отца и учила Нава своему языку. Ей самой нравилось общаться с Навом и обучать его. Так она чувствовала себя взрослой, умной и опытной. Нав много расспрашивал Грандиру о городе, о жизни гномов, о чудесах, окружавших его. Грандира охотно рассказывала и делилась с ним тем, что знала сама. Довольно скоро он уже мог сказать самые простые вещи и начал хотя бы частично понимать разговоры Грандиры и Гретзейн...

Последнее, что помнил Нав, были слова Наргара, донёсшиеся как сквозь туман: "Добро пожаловать в Хар Гамар" или что-то вроде того. Дальше были только обрывки. Шум толпы только усилился, к нему прибавились какие-то скрипящие и лязгающие звуки. Наргар всё время бормотал раздражённым голосом что-то себе под нос на своём языке, так что Наву не было понятно ни слова. Дальше пустота. Первое, что почувствовал Нав, это дикая боль в голове. Голова трещала и пыталась расколоться на тысячи кусочков. Нав даже подумал, уж не треснул ли Наргар его по голове чем-то тяжёлым? Даже ощупал голову рукой...

Нав был счастлив. Уже больше трех лун их скорпион двигался на восток. Шел он, как обычно, медленно и неспешно. Но сейчас он думал даже не столько о том, что приближается к своей цели, ради которой и покинул племя, сколько наслаждался жизнью с Маграшем и Ользирой. Ользира назвала его вторым мужем. И при любой возможности доказывала, что это не пустые слова с ее стороны. Нав сперва несколько опасался, что это может отразиться на его отношениях с Маграшем, но тот казался всем довольным и только посмеивался и беззлобно подшучивал над ним, намекая на его развлечения с Ользирой...

Прошла еще одна луна. А может две... Скорпион все так же неспешно перебирал лапами по пескам и камням, разыскивая сочные клубни, скрытые в глубине. Палата с тремя пассажирами мерно покачивалась на его спине. Скорпион иногда шел сутками без остановки, особенно когда хотел есть или пить. Но иной раз останавливался и позволял себе передохнуть, отлеживаясь в тени какой-либо скалы. Пейзажи менялись, переходя лишь от песчаных барханов к каменистым россыпям. Скалы, вздымающиеся к небесам, появлялись то реже, то чаще...

Нав пришел в себя, и первое, что он испытал, было удивление. Он все еще жив? Как? Второе, что он почувствовал, было то, что под ним все качается. Не резкие толчки, а плавное покачивание туда-сюда. Нав открыл глаза. Удивление его выросло до бесконечной величины. Вокруг была ткань, подобная той, в которую был завернут он. Разной расцветки, видимо, разного назначения. Она лежала на куче тряпья с подложенным под голову мешком с чем-то мягким. Вокруг были стенки из прочной ткани. Везде валялись еще какие-то мешки, свертки, какие-то непонятные предметы...

Нав шел весь день. По тропе, проложенной охотниками за многие годы, ходившими вдоль реки, шагать было легко. Но чем дальше он заходил, тем менее четкой становилась тропа. Наконец, она вообще перестала отличаться от окружающих ее камней. Солнце постепенно клонилось к закату, и жара спадала. Россыпь камней под ногами оставалась все той же, сюда охотники уже не забирались, а если и забирались, то крайне редко. Нав продолжал шагать, местами перепрыгивая с камня на камень или обходя большие валуны. Река была далеко внизу и по-прежнему катила свои воды к замку-мосту и далее...