Украинские хроники

- Мама! - девочка испуганно прижалась к пожилому мужчине. - Успокойся, - он погладил ее по голове, - не бойся, все будет хорошо. - Москаляку на гиляку! - неслось из-за двери. - Москалей на ножи! 8-летний мальчик снизу посмотрел ему в глаза: - Мы же не погибнем? Нас спасут? - Конечно спасут, - спокойно ответил мужчина, - полиция вот-вот будет здесь. Я уже позвонил, они сказали, что уже выехали. Он никогда не лгал своим детям, но сейчас он не мог сказать правду. Полиция не будет торопиться, а если и приедет, то не будет вмешиваться, и со стороны будет наблюдать, как их будут убивать...

Гостиница города N. 00:25 Зазвенел колокольчик входной двери, дремавший на ресепшене молодой человек подпрыгнул и принял рабочую стойку. В холл вошёл мужчина средних лет. - Слушаю Вас, - молодой человек изобразил на лице радость. Гость положил на стойку паспорт: - Мне нужен одноместный номер. У вас есть свободные номера? Стоявший в углу холла охранник (кепи надвинуто на самые глаза, руки в карманах форменной куртки), услышав голос, вздрогнул, его ладони вспотели. - Разумеется, - молодой человек положил перед гостем регистрационную карточку и тот стал быстро её заполнять...

В телеграмм-канал сообщества пришло сообщение: Здравствуйте! Г.Николаев, проспект Героев Сталинграда. Нацисты в сторону Ингульского моста на грузовой машине повезли большую пушку с длинным дулом. В сторону Киевской трассы прошли 4 бензовоза, один накрыт маскировочной сеткой, наверху характерные масляные пятна.* Это было одно из 64 сообщений, пришедших в тот день. Сообщения шли со всех концов Украины: с востока, с центральных и даже из её западных областей. - Что скажешь? - сидевший за монитором человек, не поворачивая головы, спросил сидевшего рядом...

Смартфон запиликал, Станислав прижал «трубу» к уху: - Слушаю, мам. - Стасик, как ты? - У меня всё нормально. Ты-то как? - Да всё хорошо, сынок. - Ты сейчас где? - Да дома я. - Как дома? Почему дома?! Я же тебе сказал уезжать!!! Гуманитарный коридор открыли, почему ты дома? Я же с Сашкой договорился, он должен был забрать тебя! Он обещал! Сука! Вернусь – убью гада! - Не надо, сынок, не кипятись. Приходили Саша с Надеждой, уговаривали ехать с ними в Умань, да только… В Умани скоро будет то же самое...

- Не стреляй! Я сдаюсь! – ВСУшник отбросил автомат и высоко поднял руки. Это было его ошибкой: рукава камуфляжа спустились вниз, обнажив худые запястья и Филипп увидел татуировку на внутренней стороне правой руки чуть выше ладони: орёл с распростёртыми крыльями, держащий когтях венок с тризубом в центре. Месяц с небольшим назад этот боец точно так же стоял перед ним, высоко подняв руки, и тогда Филипп обратил внимание на татуировку на руке пленного, сильно смахивавшую на нацистского орла. А потом...

УАЗ-469 с установленным на нём луганскими умельцами пулемётом натужно урча, поднимался в гору по разбитой дороге, старательно объезжая воронки. - Серега, на самой верхушке останови. - Что, не терпится? - Не то слово! Ты понимаешь, я его три года не видел. Три года! Почти три года назад он ушел из родного города, пообещав скоро вернуться. Скоро не получилось. И вот наконец-то, как пишет Тымчук, «части ВСУ перешли в решительное наступление и, нанеся сокрушительное поражение террористам, оставили город N»...