Запасной выход

–А вот и девочки, – входя в коттедж, сообщила Ниночка с дежурной улыбкой сутенерши. – Погоди пока, – резко оборвал ее Заболотний, – нам поговорить надо. Не мешай, потом позовем. – Все понятно, – ответила она, – вам только нужно будет поднять трубочку и сказать, когда освободитесь. – И она вышла, увлекая за собой «работниц массажа». – Ну что, Саша, есть еще информация? – спросил Гапон. – Есть, Андрюша, – ответил А. Б., – только сначала давай определимся: ты хочешь быть в деле? Бывший опер слегка сощурился, и в глазах его блеснул недобрый огонек, от которого у А...

– Сынок, там тебе какая-то Аленка звонила, дня четыре назад, – послышался сквозь сон голос отца. – Я сейчас только вспомнил; она, пока ты спал, еще раз звонила. Криш проснулся. Как хорошо спать, когда нет снов, а за окном идет дождь, а потом ты просыпаешься от осеннего цветочного запаха в комнате, окно которой выходит в прекрасный цветущий сад c виноградом, яблочными деревьями и цветником у окна... – А телефон оставила? – спросил он, проходя через зал из своей комнаты на террасу и любуясь видом на двор. Отец любил заниматься садом, и поэтому он был всегда ухоженным и выглядел красиво. – Да, оставила; там на книжке телефонной карандашом записан...

– Ты хорошо меня понял, Жихарь? Мне этот желудок нужен живым. – Понял, Саныч, все понял, – ответил человек с очень мрачным лицом и пустыми, бесцветными глазами. Было трудно понять направление его взгляда. Казалось, что его глаза живут сами по себе, независимо от лица в целом, и охватывают взглядом что-то, чего нет в этом мире. Так смотрят в небо открытые глаза мертвеца. Человек же, которого Жихарь назвал Санычем, был невысокого роста, почти лысый, с маленькими, колючими, быстро бегающими глазами...

– Думаешь, прокатит? – спросил с хитрой улыбкой Борис у Натальи, переворачивая подсвечник и показывая ей красивую гравировку. – А почему «1887»? – спросила она. – Да так, в эти годы работал один известный русский мастер на дом Фаберже, Овчинников; я его клеймо добавил. – Овчинников подсвечники не делал, – сказала Наталья. – Он делал... – и на секунду закатила вверх глаза, вспоминая. – Ага... – выставила она указательный палец, – солонки, чайные сервизы... – Тазики, – добавил со смехом Борис, – а потом перешел на барабаны. – Много ты понимаешь, мамочка, в колбасных обрезках. Он взял со стола каталог...

«Тук-тук... Тук-тук-тук...» – постукивал молоточек. – Вот зараза! Чуть съехала вбок одна буковка... «Тук-тук-тук...» – Вот теперь порядок. Мужчина лет пятидесяти с аристократическими чертами лица внимательно смотрел через увеличительное стекло на какой-то предмет, лежащий на краю стола. – Что-то не так, Боренька? – донеслось из зала, и затем появилась хозяйка прекрасного голоса, с не менее прекрасным лицом, лет тридцати пяти, ухоженная и с манерой хорошо держать осанку. Пальцы ее были неестественно растопырены, а на голове по-турецки завязано большое махровое полотенце...

Александр Борисович Заболотний был самым настоящим ментовским оборотнем, который не брезговал ничем на пути к своей цели – ни в расследованиях, ни в поборах. В милицию пошел сразу после армии и начал с ППС (патрульно-постовой службы). Там он и вкусил первый раз свою власть. Ему не было стыдно, когда он с компанией своих коллег обворовывал пьяниц и трахал бесплатно проституток. Наоборот, обзаведясь кое-какими связями, он сам намекал некоторым криминальным деятелям, что за деньги может замять многие их грехи...