За гранью быта

Кнопка «11» не светилась. Я нажал ещё раз, потом ещё. Лифт закрыл двери, дёрнулся и пошёл вверх. Это было нормально. Ненормальным было то, что он не остановился на одиннадцатом. Я смотрел на сенсорную панель. И возле кнопки вызова диспетчера горела цифра, которой там не было утром, когда я уезжал на работу. Не было вчера. Не было никогда за три года, что я здесь живу. «13». Двери открылись. Коридор выглядел точно так же, как на моём этаже: серый линолеум, лампа дневного света под потолком, три двери по левой стороне и одна по правой...

Всё началось во вторник, когда я нашёл Борю в углу за диваном. Он не застрял, как это обычно бывало. Он строил. Боря — это мой робот-пылесос, модель RV-X9000 с «интуитивным ИИ», как было написано на коробке. До этого дня его интуиция ограничивалась умением смачно врезаться в миску кота и размазывать корм по ламинату. Но в тот вторник он методично сдвигал в кучу детали LEGO, старые чеки и потерянную запонку, формируя нечто вроде баррикады у плинтуса. — Эй, приятель, — я легонько подтолкнул его ногой...

Марта заметила странность утром в четверг — в тот самый момент, когда тёплый кофе обжёг губы, а мир за окном начинал новый день. *** Она жила напротив мастерской уже три года. Маленькой, с витриной, плотно забитой часами — настенными, наручными, напольными, карманными, морскими, каминными. Целый хор механизмов за грязноватым стеклом окон. Старик, который там работал, открывал ровно в восемь. Закрывал ровно в шесть. Марта знала это так же точно, как знала вкус своего утреннего кофе — потому что уже три года смотрела на его окна за завтраком и за ужином...

Телефон зазвонил в 4:15. Я как раз заканчивал обход – проверял, заперты ли двери на этаже. В гостинице «Восточная» после полуночи всегда тихо, только холодильник в баре гудит да лифт поскрипывает где-то между этажами. Я не сразу понял, что это не внутренняя линия. – Алло? – сказал я в трубку, прижимая её плечом и продолжая проверять замок на 412-м. – Не открывай 313-й в четверг, – сказал мой собственный голос. – Постоялец из этого номера устроит пожар в 4:20 утра. Сработает сигнализация. Двое погибнут...

– Только не открывай окно до восхода, – сказала она и положила ключ на стол. – После семи уже можно. До семи – нельзя. Я взял ключ. Обычный, латунный, потёртый на гранях. Квартира на четвёртом этаже, окна на восток, ремонт сделан месяц назад. Я сдал свою однушку и снял эту, потому что здесь был балкон. Мне хотелось пить кофе на балконе. Просто пить кофе. Это всё, что я хотел от новой жизни. – А если открою? – спросил я. Она посмотрела на меня так, будто я пошутил. Или будто я уже открыл. Что-то в её взгляде было не так...

Я проснулся оттого, что кто-то мягко и с любовью шепнул моё имя. Не громко. Просто позвал. Как будто я давно должен был прийти, а теперь наконец пришёл. Я открыл глаза. Потолок был белым. Ровным. Без трещин. Я лежал и смотрел на него. И мне не хотелось вставать. Не потому, что устал. А потому, что было хорошо. Просто хорошо. Как в детстве, когда болеешь, и мама сидит рядом. Только здесь никто не сидел. Но чувство было. Тёплое. Спокойное. Как будто кто-то держит тебя за руку, даже когда ты один. Я сел...