Литература и логика

Это стихотворение — одно из самых хрестоматийных в русской поэзии. Его заучивают в школе, цитируют в проповедях, используют как мотиватор для «духовного роста». Но у меня оно вызывает стойкое внутреннее сопротивление. Вот оно: Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, Душа обязана трудиться И день и ночь, и день и ночь! Гони ее от дома к дому, Тащи с этапа на этап, По пустырю, по бурелому Через сугроб, через ухаб! Не разрешай ей спать в постели При свете утренней звезды, Держи лентяйку...

Когда говорят, что Шолохов — не автор «Тихого Дона», обычно добавляют сакраментальную фразу: «Вот если бы он принес рукопись, тогда другое дело». Когда рукопись наконец была предъявлена миру в конце 90-х, скептики тут же объявили её «не той». Мол, в ней слишком мало правок и полным-полно странных ошибок: «скипетр красок» вместо «спектр красок», «колосистый месяц» вместо «колесистый месяц» и прочие перлы, которые выдают не гения, а малограмотного переписчика. В этой статье будет показано, что этот аргумент сделал очевидным уровень его авторов и сыграл с ними злую шутку...

У Александра Кушнера есть одно стихотворение, оно обманчиво просто. И его не замечают в сборниках. Вот оно: За дачным столиком, за столиком дощатым, В саду за столиком, за вкопанным, сырым, За ветхим столиком я столько раз объятым Был светом солнечным, вечерним и дневным! За старым столиком... слова свое значенье Теряют, если их раз десять повторить. В саду за столиком... почти развоплощенье... С каким-то Толиком, и смысл не уловить. В саду за столиком... А дело в том, что слишком Душа привязчива...

Николая Рубцова часто называют «простецким поэтом», «Есениным-лайт» или «деревенским лириком». Но так ли прост этот поэт на самом деле? Разберем одно из его самых лаконичных и глубоких стихотворений — не хрестоматийные «Звезду полей» или «Тихую мою родину», не программную «Горницу», а малоизвестную миниатюру позднего периода. Именно в этой камерной вещи философская природа рубцовского дара обнажается с особой силой. Когда читаешь строки Рубцова, возникает обманчивое ощущение, что их никто не создавал — художник просто взял их из жизни...

Бродский, фрагмент стихотворения «Натюрморт»: Кровь моя холодна. Холод ее лютей реки, промерзшей до дна. Я не люблю людей. Внешность их не по мне. Лицами их привит к жизни какой-то не- покидаемый вид. Что-то в их лицах есть, что противно уму. Что выражает лесть неизвестно кому. Эти строки часто трактуют как критику лицемерия. Но назвать их так — значит огрубить и обеднить смысл. Лицемерие ситуативно: оно появляется и исчезает, его можно уличить в конкретный момент. «Лесть неизвестно кому» — постоянна...

В массовом сознании Сергей Есенин навсегда остался «золотоволосым херувимом», певцом берёз и кленов, рубахой-парнем с гармонью. Максим Горький назвал его «чистым и русским поэтом» — и эта формула стала хрестоматийной. Сам Есенин в молодости культивировал этот образ, носил коричневый костюм с накрахмаленным воротником и зелёным галстуком, косоворотки и чуть ли не лапти, но обычным деревенским парнем не был. За лубочной картинкой скрывался поэт, способный заглянуть в «само устройство вещей». В 1921 году Есенин пишет стихотворение, которое разбивает этот миф вдребезги...