Книга 3. Мятеж

Наша любимая госпожа, королева-регент Алисия Ракот, урожденная герцогиня фон Штауфен! И сопровождающие Ее Величество – великие герцоги фон Штауфен, фон Лихтенфельд, Нирод и Лагербьелке! (Двери зала с грохотом распахиваются. Входит КОРОЛЕВА АЛИСИЯ. Она идет уверенно, без тени сомнения. Позади нее, как тени могущества, входят ЧЕТВЕРО ГЕРЦОГОВ. Они не в латах, но покрой их роскошных камзолов намеренно напоминает латную пластинчатую структуру – плечи приподняты, линии жесткие. Герцоги фон Штауфен и фон Лихтенфельд – идеально выбриты, холодные и неприступные...

«Лучший способ залечить раны от меча – накормить тех, кто держал ножны.» — Запись Ульрики фон Штауфен в дневнике, пока она наблюдала, как горожане рвутся к телегам с пивом. На следующий день герцоги Нирод и Лагербьелке первыми присягнули младенцу-королю. Их войска уже уходили к границам. Конунги, прибывшие на съезд, увидели не руины, а столицу в праздничных огнях. И поняли: торговать выгоднее, чем воевать. Грязь переворота была смыта золотом, пиром и мудрой ложью о "болезни короля". Мир, купленный сталью, удержали словом и щедростью...

Эрих подхватывает, ведя пальцем вдоль границ: — Рота фон Ганена здесь... Эскадрон фон Берга тут... Они не дадут Домену собраться в кулак. Чтобы ударить, им надо пройти через наши земли. А мы... – Он смотрит на Ульрику, – ...имеем привычку жечь мосты и травить колодцы на пути врага. Алисия (тихо, впервые за вечер): — Значит... войны не будет? Вальдемар оборачивается к дочери. Глаза смягчаются: — Будет. Но не та, которой они ждут. Война нервов. — Шаг 1: Приглашаем герцогов на "совет" – обсудить угрозу с островов...

Эрих (кидает Галлену печать с медведем Штауфенов): — Сигнал мой — три зелёные ракеты. Твой — ответить двумя красными. Без сигнала — даже если я приду — не впускать. Понял? Галлен (сжимая печать): — Понял, герцог. Замок — крепче горы. Конюшни — тише воды. — Он разворачивается к выходу. — С вашего позволения? Вальдемар вдруг останавливает его у полога: — Граф. Троих пьяниц... когда доставят — поставь в первую шеренгу штурмующих. Пусть кровью смывают позор. Галлен (холодно): — Будет сделано, ваша светлость...

«Милосердие — роскошь королей. Разумная жестокость — долг герцогов.» — Эрих фон Лихтенфельд, диктуя клеркам текст договора. Ветер гонит волны вверх по Черной реке. Несёт не пепел войны, а запах чернил и надежды. Пусть хрупкой.Вальдемар (опёрся о фальшборт, не глядя на Эриха. Голос его — не ярость, а усталое презрение к самому себе): — Понимаешь, я... герцог Востока, старый ворчун. А вы — молодые волки с шрамами вместо шкур. Король — наш, верен ему. Но мы ближе всех к трону. И ты... со своей болью...

Эрих (уходя к коггам): — Ты продал правосудие за флот. Вальдемар (с усмешкой): — Нет. Я купил мир. Без потерь. Иногда "честь" — это просто красивое слово для грязи, что мы обязаны сделать. Он посмотрел на золотое кольцо конунга на своем пальце — плата за молчание. Грязь... но наша грязь.Соленый ветер рвал вымпелы на мачтах. Вальдемар, упершись сапогом в планшир когга "Молот", ворчал сквозь зубы, глядя в подзорную трубу: — Пристань — пепелище. Деревяшки да угли. Нарочно спалили, гады... Ну да ладно...