Память

Сколько себя помню, эти две старушки всегда жили вместе. Мы переехали в этот дом 27 лет назад, а они уже здесь были старожилами. Тогда-то они были моложе, но, всё равно, весь дом их называл Нюся и Дуся. Словно, родились они вместе, как сиамские близнецы, соединённые неразрывной связью. И всё жильцы нашего длинного одинадцатиподъездного дома уважали эту пару и знали их то ли печальную, то ли счастливую историю жизни. Жили старушки в большой трёхкомнатной квартире в одной комнате. И жизнь и судьба, как и комната, у них была одна на двоих...

Григорий Иванович долго жил на этом свете. Про таких все говорят, что "так долго не живут". А ещё все окружающие называли его Старый пень. Старым пнём он стал уже в 61 год, когда скоропостижно скончалась его супруга Ольга Дмитриевна, женщина приветливая, смешливая и хозяйственная. При Ольге Дмитриевне дом был полной чашей. Всё лежало на своих местах и дома был идеальный порядок. До всего доходили руки проворной хозяюшки, всё- то она умела: и уют навести, и стол изобильный накрыть, и гостей песней да шуткой порадовать...

Посвящается моему мужу. Мимо обычной типовой пятиэтажки шли двое. Он и Она. Они держались друг за друга мизинцами. Он был высокий, стройный, но немного сутулый. Переставляя ноги, Он ступал уверенно и очень надёжно. Она была ниже его на целую голову. Фигура у Неё была пропорциональная, но слегка полная. Она немного косолапила. Но это ничуть не портило её походку. Бабульки, сидящие на лавочке возле подъезда, посмотрели им вслед и, склонившись друг к другу, тихонько зашептались: - Опять гуляют... - Молодцы...

В длинном коридоре кардиологического отделения стояла старушка и часто крестилась, глядя на фотографию на стене. Крестилась и молилась о здравии всех дорогих сердцу людей, за упокой тех, кого уже никогда не будет рядом. Молодая медсестричка, проходя мимо, обняла старую женщину за плечи и сказала: - - Бабушка, это не икона. Пойдёмте в палату. - Я знаю, внученька, этот человек спас мне жизнь. Для меня - икона. С портрета на стене смотрел весёлый доктор в белом халате и шапочке с изображением маленьких зайчат...

Случай этот произошёл в провинциальном городке во времена Советского Союза. Жили мы в то время хорошо. Дружно как-то и весело. Ходили в гости просто так, а не по поводу. Подарки дарили скромные, но от души. Застолье было широким, но бесхитростным. Могли просто по дороге с работы заглянуть "на огонёк". Тут же сразу накрывался стол, на котором соседствовали отварная картошечка с лучком, селёдочка, винегрет и простые закуски, вроде банки со шпротами. Не обходилось и без горячительного. А иногда приходили просто на чай...

Посвящается моим бабушке и маме. Они сидели тесно прижавшись друг к другу. Девочка Маня и коза Маня. Сидели в щели, вырытой во дворе дома. Вчера во время бомбежки в такой же щели засыпало семью Бори, Маниного друга, вечно сопливого, но счастливого. Как говорила мама: "Сопливые- они счастливые." Борю откопали, успели, а его родителей - нет. Задохнулись они. А Борька выжил, только долго землю выплевывал и ревел, ревел, и размазывал слёзы и сопли по измазанному землёй лицу. Коза Маня прижала голову к тощим коленкам девочки и молчала, только когда слышался разрыв снаряда, тихо блеяла:"М-е-е-е...