Когда разговор откладывали годами

Миска треснула на следующий день после обжига. Мама позвонила мне из мастерской районного дома культуры, но не сразу сказала, что случилось. Я услышала, как за её спиной кто-то передвигает коробки и ставит на стол банки с кистями. — Она не развалилась, — сказала мама. — Только трещина пошла от края вниз. Галина Маратовна говорит, что для воды она уже не годится. Я посмотрела на маленькую стеклянную миску, которую Даша оставила у меня на столе. В ней лежали заколки и резинки: утром дочь искала их в ящике, высыпала всё на пол, а потом пожаловалась, что ей нужна отдельная посуда для мелочей...

— Скажи папе сам, — сказала я. Денис стоял у кассы с дорожной сумкой между ног. На электронном табло сменилось время отправления его поезда, а в руке он мял бумажный стаканчик с кофе. До посадки оставалось двадцать минут. Он уезжал в Кострому на новую работу. Устроился электриком в бригаду, которая занималась ремонтом старых домов; сначала на полгода, а дальше, как он говорил, будет видно. Папа думал, что Денис останется в нашем городе и поможет ему поставить новую дверь в гараже. Они уже дважды переносили эту работу, но точную дату назначили только на прошлой неделе...

— Я не хочу гостей, — сказал папа, увидев на холодильнике бумажку с названием кафе. Я поставила на стол пакет с продуктами и коробку с небольшим пирогом к чаю. На следующую субботу ему исполнялось семьдесят, и я забронировала стол на большую компанию. Хотела позвать тётю Валю, двоюродного брата и двух бывших коллег папы. Он ничего не просил, но раньше мама всегда собирала всех дома или в кафе. — Я думала, тебе будет приятно. — Мне приятно, что ты помнишь. Но я не хочу сидеть за длинным столом и отвечать, как я себя чувствую...