Неотложенная жизнь или мне нестрашно умереть

Корабль покачивался на черных волнах, скрипя переборками, будто старыми костями. Татьяна лежала в каюте, прислушиваясь к каждому шороху за тонкой стенкой. Там, за слоем фанеры, шевелился Родион — слышался звон стекла (виски на ночь?), скрип койки под его весом. Она впилась ногтями в подушку, вспоминая его губы на своей шее, грубые пальцы под платьем. Тело предательски отозвалось дрожью.  Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.  — Вы не спите. Я вижу свет под дверью, — голос Родиона прозвучал как приказ...

Татьяна проснулась раньше рассвета. Солнце еще только робко озолотило горизонт, когда она, дрожащими руками, надела черное облегающее платье с глубоким V-образным вырезом. Шелк обвивал ее тело, подчеркивая каждую линию. «Это безумие», — шептала она, крася губы бордовой помадой, но в глубине души жаждала, чтобы он заметил и оценил ее образ. Чтобы его взгляд, тяжелый и пронзительный, снова обжег ее кожу. Конференц-зал напоминал клетку: решетки на окнах, запах старости. За столом — воспитатели с потухшими...

Артём жил с отцом в служебной квартире на втором этаже интерната — строгие комнаты с массивной мебелью и фотографиями умершей матери на стенах. Пока няня была в больнице, Татьяна приходила к мальчику после уроков: помогала с уроками, слушала его загадочные рассказы о снах, где мама танцевала под дождём из звёзд. *** Сначала подростки встречали её колкими шутками и испытующими взглядами. Денис язвил на уроках, Макс демонстративно дремал, положив ноги на парту. Но постепенно лед тронулся. Татьяна...

Утро на острове встретило Татьяну пронзительным криком чаек и густым туманом, окутавшим интернат. Марьяна Бетросовна провела для нее краткий инструктаж: «Здесь нет звонков. Уроки начинаются и заканчиваются по свистку. Дети… они проверят вас на прочность. Не показывайте страх».   Первый урок — литература. В классе сидели подростки лет пятнадцати-шестнадцати, их взгляды скользили по Татьяне с холодным любопытством. Она начала рассказ о «Герое нашего времени», пытаясь зацепить их метафорами о внутренней свободе...

Татьяна стояла у окна вагона, наблюдая, как за стеклом мелькают бескрайние леса и редкие деревеньки. Поезд шел уже несколько часов, и с каждым километром она чувствовала, как привычный мир остается где-то далеко позади. В руках она сжимала конверт с направлением на работу. «Интернат закрытого типа для трудных подростков на острове с интересным названием "Веллундра", — гласила официальная бумага. Название звучало как-то слишком поэтично для места, куда отправляли тех, кого общество предпочло бы забыть...