Новый год

…После ночи близости — После любви, в которой не было слов, потому что всё уже было сказано дыханием. После скачки галопом, когда ветер рвал волосы, а сердце било в такт копытам. После того мгновения, когда он обнимал её и дышал ею, словно другим воздухом...

…Начало рассвета. Свет рождается — осторожно, почти несмело. Он ещё не заливает мир, а лишь касается его, как первое прикосновение после долгой ночи. Море тихое, ровное, дышит глубоко и спокойно, будто хранит тайну нового дня...

Они стоят у края рояля — рядом, почти не разделённые расстоянием. Чёрный корпус инструмента ловит последние лучи солнца, и в этом отражении — море, небо и их силуэты, слитые в один тихий знак. Лица освещены закатным светом — мягким, тёплым, почти медовым...

Море дышит медленно и глубоко, словно знает: сейчас звучит не просто музыка — звучит время. Закат разливается по горизонту густым золотом и медью, и свет скользит по воде, по влажному песку, по чёрному роялю, стоящему у самой границы стихий...

…Начало весны. Лес уже не спит — он пробуждается. На ветках набухли почки, тёмные, живые, готовые вот-вот раскрыться. Между ними сидят птицы — не прячутся, не молчат, а внимательно встречают рассвет. Свет ещё прохладный, но в нём нет зимней строгости: он мягкий, обещающий...

Весна. В высокой, почти пустой комнате — рояль. Молодой человек, еще бледный от ночи, исполняет Рождественскую ораторию Баха. Не для публики, а для самого себя, для этих стен, для наступающего утра. На полированной крышке рояля, черной как зеркало предрассветной реки, лежат цветы...