Мурашки по коже

Мы с Кириллом купили этот дом почти за бесценок. Старый, с поскрипывающими половицами и лёгким запахом пыли, который не выветривался даже после двух генеральных уборок, но свой. Свой собственный угол, с небольшим садом, где яблони уже роняли перезрелые плоды на землю. После тесной съёмной однушки это казалось настоящим дворцом. А главное — у нашего полугодовалого Мишки наконец-то появилась своя комната. Именно из-за этого дома и началась вся история. Комната сына находилась на втором этаже, а наша спальня — на первом...

Тишина в старой квартире Анны Петровны была такая густая, что, казалось, ее можно потрогать. Она въелась в резные ножки дубового буфета, забилась в складки тяжелых бархатных штор и, кажется, даже пропитала собой пожелтевшие страницы книг, которые хозяйка не открывала уже бог знает сколько лет. Семь лет прошло, как не стало ее Павла, дети выросли, разлетелись кто куда, и вот эта тишина стала главной соседкой. Иногда Анна Петровна ловила себя на том, что ругает герань на подоконнике за плохой рост или вслух комментирует передачу по телевизору...

Всё началось в ванной, в семь утра во вторник. Обычный вторник, ничем не примечательный. Я стоял перед зеркалом и пытался более-менее ровно побриться, опаздывая, как всегда, на работу. Ольга уже гремела на кухне чашками, собирая дочке обед в школу. Я провёл станком по щеке, и только потом, с секундной задержкой, моё отражение в зеркале повторило это движение. Я замер, станок застыл у подбородка. Показалось. Точно показалось. Сонный ещё, вот и мерещится всякая ерунда. Я моргнул. Отражение моргнуло в ответ, но снова как будто чуть-чуть опоздало...

Я всегда гордился своим почерком. В наш век клавиатур и сенсорных экранов умение выводить ровные, чуть наклонённые вправо буквы с аккуратными завитками казалось мне чем-то вроде редкого ремесла. Моя жена Лена часто смеялась, говоря, что у меня почерк, как у аптекаря из девятнадцатого века – разборчивый до стерильности. Именно поэтому, когда я нашёл записку, у меня по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с октябрьским сквозняком из приоткрытого окна. Листок был вырван из моего же блокнота, того самого, что лежал на прикроватной тумбочке...

Квартиру мы искали долго. Не то чтобы вариантов не было, просто хотелось чего-то своего, настоящего, где можно пустить корни. Мы с Леной тогда только-только поженились, и наш пятилетний Тимофей, или просто Тима, как мы его звали, был главным аргументом в пользу переезда из моей тесной холостяцкой однушки. И вот, удача. Трёхкомнатная «сталинка» в тихом районе, высокие потолки, огромные окна. Цена была подозрительно низкой, но хозяйка, пожилая женщина с уставшими глазами, объяснила это срочностью – переезжала к детям в другой город...

— Этого человека не существует, — заявила сотрудница паспортного стола, отодвигая от себя документы моей жены. Я стоял перед её столом и не понимал, что происходит. Мы с Лидой пришли оформлять её новый паспорт взамен утерянного. Обычная процедура, с которой сталкивается каждый. Но женщина за стеклом смотрела на нас так, словно мы принесли ей документы призрака. — Простите, что значит не существует? — переспросил я. — Вот она, стоит рядом со мной. Сотрудница посмотрела на меня через очки, потом снова уставилась в компьютер...