Работа, карьера и холодный расчёт

— Ты, Ларис, не кипятись, — шёпотом канючил Артём, нервно крутя на пальце пластиковую крышку от стаканчика. — Мы ж по‑доброму зовём: подпиши бумажку, пойдёшь домой, отоспишься. — Артём, — я опёрлась ладонями о край стола, чувствуя, как дрожит воздух, — скажи честно, вы там наверху уже решили, кто будет крайним? — Да не мы! — он эмоционально вскинул руки вверх. — Зам приказал. «Оптимизация», понимаешь? — Понимаю, — кивнула я, хоть на самом деле внутри всё привычно сжалось холодным клубком. — Так что? — он потёр шею, выуживая последнюю каплю жалости...

— Катя, распишись вот тут и беги к своим заказчикам, — Дима протянул мне папку, подмигнул и крутанул кольцо ключей на пальце. — Что на этот раз? — я невольно поморщилась. — Да обычная накладная, не морочься, — усмехнулся он, глотнул эспрессо. — Ты же знаешь, я бумажки терпеть не могу, а ты у меня финансист от Бога. Мы же когда‑то говорили наоборот… Пять лет назад мы открывали «Стеклярус» — мини‑фабрику дизайнерской мебели из закалённого стекла. Он рисовал рендеры, я считала каждую гайку. Тогда это казалось идеальным распределением ролей: творец и организатор...

Наталья крепко сжимала ручку металлической двери, ведущей в комнату для свиданий. Тонкие полоски света пробивались сквозь узкую щель и освещали запястье, на котором судорожно бился пульс. Казалось, что каждый удар её сердца вторил гулкому эху пустого коридора. Она вздохнула, сделала осторожный шаг вперёд и вошла. – Папа, – голос её дрожал, Наталья бросилась к отцу и крепко сжала его холодные руки. – Как ты? – Нормально, – ответил он, стараясь улыбнуться. В глазах читалась усталость, глубокие тени пролегли под ними...

Сергей снял маску после многочасовой операции и устало потёр виски. За дверью операционной послышались тихие шаги. Он выглянул в коридор и увидел молодую женщину в простом тёмном свитере: она напряжённо теребила рукав, пряча взгляд в пол. — Вы доктор? — спросила она шёпотом, словно опасаясь нарушить больничную тишину. — Да. Чем могу помочь? — Извините… Это вы оперировали мою маму, Валентину? У неё, говорят, всё прошло хорошо… — Операция действительно прошла без осложнений, — ответил он, чувствуя, как уходит напряжение...