Дом, в котором не выключается свет

Весь следующий день я провёл, будто под стеклянным колпаком. Всё, что делал — казалось ненастоящим: наливал чай, мыл кружку, смотрел в окно. Город жил своим, привычным ритмом, но я чувствовал — для меня всё давно изменилось. Часы тикали быстрее, чем обычно. В зеркале отражение снова задерживалось, но теперь — чуть дольше, чем раньше. На стекле кухни проступили два новых следа ладоней, одна над другой. Я не стирал. Уже не было смысла. Артём позвонил вечером: — Сегодня. После полуночи. Мы идём. Я кивнул в пустоту...

С утра было непривычно тихо. Я поймал себя на том, что прислушиваюсь не к звукам, а к паузам между ними. В паузах теперь жило что-то своё. Как будто вместе со светом из того окна выключили и общий шум города. Я сделал кофе, открыл штору — и ничего не изменилось: напротив чёрный прямоугольник, как вырез в картоне. Я пытался убедить себя, что днём всё выглядит иначе, но это «иначе» почему-то давило сильнее. Раньше день как будто отодвигал странное на потом, а теперь странное сидело рядом и молчало...

Этой ночью я не спал. Я сидел у окна и ждал. Но свет не зажёгся. Я не помнил такого за всю свою жизнь. Сколько себя знаю — лампа в том окне горела. Всегда. Днём её не видно, а ночью — она как постоянный маяк. Иногда я даже думал, что если свет погаснет, город рухнет. И вот он погас. Я сидел, словно в засаде, с застывшей кружкой чая в руках, и ловил каждую тень. Но напротив — ничего. Пустое тёмное окно. Слепое. Внутри росло чувство, что вместе со светом ушла какая-то защита. Как будто ровный, немигающий огонь держал что-то внутри, а теперь… теперь это вышло...

Я знал, что это рано или поздно произойдёт. Сначала буквы на стенах, потом записка в магазине, теперь — это чувство, что Андрей идёт рядом, чуть позади, и только стоит оглянуться — увижу его. Но оглянуться страшно. Вечером я долго ходил по квартире, как зверь по клетке. Садился, вставал, наливал чай, не пил, закуривал, тушил сигарету на полпути. И каждый раз взгляд упирался в окно. Там, напротив, горел тот самый свет. Он уже не просто светил — он ждал. Часы показали без пятнадцати двенадцать, и я понял: если не выйду сейчас, то потом не выйду никогда...

После того сна я не мог просто сидеть и смотреть в окно. В голове билась мысль: если Андрей появился там, в коридоре, значит, его следы должны быть и здесь, в реальности. Я начал с простого — пошёл по местам, где мы когда-то бывали. Первое — старая школа. Желтое здание с облупленной краской, на спортплощадке те же перекладины, только проржавели до дыр. Вахтёрша у входа — новая, меня не узнала, но пропустила. В коридоре пахло так же, как и двадцать лет назад — мел, линолеум, еда из столовой. Я поднялся на третий этаж, к кабинету литературы...

В ту ночь я долго ворочался. Казалось, что стены квартиры стали тоньше, чем были раньше, и сквозь них просачивался ровный свет из окна напротив. Он не должен был так светить — через бетон, через ночь, через шторы. Но он светил. И я не мог от этого спрятаться. Заснул я ближе к утру. И приснился сон. Мне снилось, что я стою у двери — тяжёлой, металлической, вся покрыта ржавыми потёками. В руках у меня был ключ. Маленький, тонкий, с круглой головкой — тот самый, что пришёл в письме. Я вставил его в замок и провернул...