– Дело семейное. Не лезьте, – рассердился муж. Но контроль уже был потерян
Тоня крошила лук, и это было кстати: можно не придумывать, отчего глаза на мокром месте. В кастрюле на медленном огне доходил суп, гороховый, густой, как Андрей любит. Стрелки на стенных часах подбирались к семи. Он сказал, что вернётся к семи. А может, и не говорил. Тоня промокнула глаза рукавом и подтянула повыше воротник водолазки. Тонкий трикотаж, серо-жемчужный. Осенью она ходила в водолазках. Зимой пряталась в свитера под горло. Летом спасалась платками. И только по весне, когда отметины уже выцветали, разрешала себе открыть шею...