«Благодарю тебя, предел наконец-то достигнут. Зеркало треснуло, но что отражается в осколках? Ты можешь мне сказать, что?» 🎬 «Час волка», реж. Ингмар Бергман, 1968
8 месяцев назад
- «На западном фронте без перемен». Оглушительный успех. Какие чувства вы испытали, когда переезжали в свой особняк из маленькой съёмной квартиры с пишущей машинкой под рукой? Не был ли опасен для творчества столь головокружительный успех, не несёт ли это в себе опасность, или пробиться к успеху – это и есть счастье? - Я так много думал о…о богатстве и вещах, которыми мы себя окружаем, что в течение нескольких лет я продолжал жить в той же самой квартирке, в которой жил и прежде. По факту всё, что я сделал со свалившимся богатством – это купил новую машину. Я обнаружил, что из-за такого большого успеха, я больше не являюсь тем, кем был на самом деле, - новичком, напечатавшим свою первую книгу, с желанием изучить что-то и применить это в других романах. Но теперь это было невозможно. Э.М. Ремарк в программе «Das Profil» 1962 год
«А знаешь ли ты, сколько слёз влезет в чайную ложку? Сто двадцать семь. Я подсчитал, когда находился в депрессии. Мне стало любопытно, и я подумал, что это своего рода художественный проект. Мне и в депрессии хотелось куда-то двигаться, а не просто плакать. Поэтому я стал плакать в ложку и считать капли. Сто двадцать семь. Обязательно запиши себе это на память. Сто двадцать семь». Том Уэйтс
Свою следующую жизнь я бы хотел прожить задом наперёд. Начать со смерти — сразу одной проблемой меньше. Очнуться в доме престарелых, с каждым днём чувствуя себя всё лучше и лучше. Потом тебя выгоняют, потому что ты слишком здоров. Какое-то время ты на пенсии, потом начинаешь работать и в первый же день тебя чествуют и дарят именные часы. Ты работаешь лет 40, пока не молодеешь до того, чтобы начать наслаждаться бездельем: вечеринками, сексом и бухлом. Это готовит тебя к старшим классам школы, потом младшим, потом ты становишься ребёнком и проводишь дни в играх, ни о чём не заботясь до самого рождения. Потом ты проводишь 9 месяцев, расслабляясь в роскошном санатории с центральным отоплением и едой, поставляемой в номер, становящийся с каждым днём всё просторнее и просторнее. Потом «Оп-ля!» — и в финале ты превращаешься в оргазм! Вуди Аллен
Эта фотография 1957 года — вторая причина, по которой советские граждане любили Хемингуэя (первой, разумеется, были его книги). В этом кадре писатель выглядел точь-в-точь как герой "Старика и моря" — такая же маскулинность, уверенность и сила, идеально подчеркнутые свитером грубой вязки с растянутым воротом. После этого снимка в СССР начался настоящий бум на подобные свитера — "как у Хемингуэя". Их носили альпинисты, геологи, путешественники, даже Высоцкий. И это действительно выглядело круто. Вот только никто не догадывался, что советские свитера с рынка и тот самый, с фотографии — это как "Москвич" и Ferrari. Потому что Хемингуэю этот свитер подарила его четвертая жена — он был эксклюзивным заказом у Christian Dior (да, того самого), связан вручную и стоил бешеных денег даже по меркам "капиталистического" Запада.