Пикатрикс

Единственная во всём «Пикатриксе» молитва, где молящихся много: не «я прошу», а «мы стоим на ногах и молимся». Она пришла из «Набатейского земледелия» — арабского свода, выдававшего себя за древнюю халдейскую книгу земледельцев, — и звучит как соборное богослужение Сатурну. Просят здесь не о магическом деле, как в остальных планетных молитвах, а о двух вещах: чтобы Сатурн сохранил разум молящихся, пока они живы, и пощадил их тела после смерти, отведя от плоти червей. --- Русский Мы стоим, молимся / и чтим тебя в покорности и смирении...

Вторая молитва к Венере из той же главы, что и первая (хвалебная), но иная по цели: это не призыв планеты вообще, а конкретное приворотное прошение — обратить сердце враждующего или охладевшего человека к просящему. Венеру здесь зовут не «владычицей золота и музыки», а «духом любви» и «корнем рождения», силой, что влечёт один дух к другому. В английском переводе Warnock закралась известная ошибка: латинское «conquestus sum» («вот моя жалоба») он принял за «I am conquered» («я побеждён») — арабский «أشكو» («я жалуюсь») подтверждает: речь о жалобе на чужую вражду, а не о поражении просящего...

Самая длинная из юпитерианских молитв «Пикатрикса» — её вводят словами «согласие большинства мудрецов», как свод, на котором сошлись все. Сохранилась целиком и по-арабски (Маджрити), и по-латыни (Pingree). Строится тремя волнами: долгое восхваление планеты — её природа, дары, нрав; затем поток прошений — о защите от злых людей и зверей, о богатстве, о милости царей, о том, чтобы недруги онемели и ослепли пред тобой; и наконец заклятие именами — самого Юпитера на пяти языках, ангела Раубе́йля, девяти духов и «Древнего превыше всего, не имеющего ни начала, ни конца»...

Развёрнутая молитва к Меркурию из планетной главы «Пикатрикса». Строится как восхваление планеты (её природа, дары, двойственность нрава), затем заклятие через ангела Харки́ля — того, кого Бог поставил рядом с Меркурием для исполнения его деяний, — и прошение о знании, мудрости и милости царей. Русская адаптация синтезирует обе рецензии — латинскую (Pingree) и арабскую (Ritter), — восстанавливая эпитеты, которые латинский переводчик сгладил или опустил: тёмную сторону Меркурия (хитрость, вероломство), красоту голоса, «свет неотступный» в сердце...

Самая длинная и тёмная из марсовых молитв «Пикатрикса» — заклятие против личного обидчика, где Марса призывают наслать на врага «одну из своих яростей». Латинская рецензия (Pingree) даёт полный текст с развёрнутым рядом проклятий; арабская (Ritter / аль-Маджрити) короче, но сохраняет образы, утраченные в латыни, — «расторгнуть покров» врага и «навлечь на него злую муку». Начавшись как призыв к разрушительной силе планеты, молитва замыкается тем, что Марса связывают именем Бога высочайшей тверди, сотворившего жизнь и смерть...

Развёрнутая молитва к Луне из лунной главы «Пикатрикса». Строится как восхваление планеты (её природа, власть, дары), затем заклятие через ангела Целана — того, кого Бог поставил рядом с Луной для исполнения всех её воздействий, — и завершается призыванием Луны всеми её именами на шести языках. Русская адаптация синтезирует обе рецензии — латинскую (Pingree) и арабскую (Ritter), — восстанавливая эпитеты, потерянные при латинском переводе; рецензии расходятся в зачине, имени ангела и перечне имён...