Записки о разном

7:30 утра, суббота. Нужно просыпаться и шагать на работу в аптеку. По ощущениям вставать категорически неохота. Чувствуется, что заболела. Встала, высморкалась зелёными соплями. Точно заболела. Штош. Пошла заварить себе своей травы. Но кого я пытаюсь обмануть — заварить хотелось кофе с мёдом. Натощак. Организм требовал именно так. Потопталась на каких-то крошках возле раковины. Не придала значения спросонья. Пока заваривался кофе, поняла, что никакие это не крошки, а сублимированный кофе, который любезно-случайно рассыпал мой супруг ночью и сам не понял. Хотя тут, конечно, есть вопросы. Штош. Вспомнила, что вчера забыла выкинуть свой замок с поля битвы. Подумала — сожгут. Зашла проверить — горим. Штош. Отстроим заново. Время уже было выходить, а я в носках и майке. Кофе ещё не допит. Закралась мысль остаться дома. Вспомнила, что у меня сегодня в обеденный перерыв сеанс массажа. Переносить не вариант. Пошла натягивать джинсы. До работы я шагаю пешком. В темпе — минут 20. Сегодня в темпе не получается. Иду 30 минут и опаздываю. А вокруг птички поют, и плотные уличные коты совершают утренний обход территории. Красота, подумала я. Жить можно. Музыка в наушниках повышает настроение лучше, чем новости из ящика или лента новостей в запрещёнке. Пока шла до работы, думала: надо бы купить ветровку. А лучше ролики. И катать по набережной ранним утром, пока все спят. Пока думала об этом, настроение поднялось, мотивации прибавилось. Болеть расхотелось. Всем привет, кто так же, как и я, шагает на работу в субботу.

Преступление, наказание и разочарование. Анталия. Вчера имели честь посетить постановку по Ф. М. Достоевскому «Преступление и наказание». Что ж. Я шла на Раскольникова. На внутренний надлом. На тишину перед бездной. На человека, который спорит не с миром — с собственной совестью. А получила крик. Театр — прекрасен. Лофт, холодный воздух пространства, немного индустриальности, немного наших хрущёвок — бетон, воздух, честность фактуры. Отличный звук, комфортный зал, всё продумано. С точки зрения места — приятно удивило. Звук чистый, сцена дышит. Всё готово к разговору о большом. Но разговора не случилось. Было скучно — потому что всё шло в одной ноте. Монолог Раскольникова — это ведь не просто эмоциональный срыв. Это внутренняя борьба, философия, гордыня, сомнение, самооправдание и постепенное разрушение личности. Там нужна глубина, паузы, внутренняя тишина. А на сцене — молодой актёр, который весь спектакль ходил из стороны в сторону, кричал, горбился, нервно теребил какие-то верёвки. Эмоционально — да. Глубоко — нет. Много внешнего. Ничего внутреннего. Раскольников — не уличный бунтарь. Он не просто злой юноша. Он человек, который придумал себе право и медленно тонет в собственной теории. Это падение должно быть тихим и страшным. Ужасным. Когда всё время кричат — перестаёшь слышать. Когда всё время напряжены — перестаёшь чувствовать. Было скучно. И было неловко — от того, что трагедия превратилась в истерику. Классика требует не громкости, а точности. Не надрыва, а правды. Театр я запомню. Постановку — вряд ли.

Что сильнее: инстинкт или рассудок? У нас случился спор. Не на жизнь, а почти на смерть. В схватке сошлись три поколения: мама, я и мои две сестры. Как вы уже, вероятно, догадались, яблоком раздора стало коварное понятие — инстинкты. Присущи ли они человеку? Или это привилегия исключительно животного царства? Мама с самого начала заняла твёрдую позицию: «Конечно, человек инстинктивен, иначе и быть не может». Сёстры мгновенно объединились в оппозицию и пошли в контратаку. Я же заняла стратегический нейтралитет — из тех, что безопасны только на бумаге. В ход шли тяжёлые аргументы: от «инстинкта самосохранения» до полного разоблачения самого термина с научной точки зрения. Открывались вкладки с форумами, призывался ChatGPT, совершались экстренные звонки знакомым «знатокам». Я даже подключила своего патрона к этому интеллектуальному побоищу. Он, впрочем, довольно сухо поддержал мамину позицию и дипломатично ретировался, оставив женщин продолжать сражение. Несколько часов длился изматывающий диспут. У меня даже разболелась голова. Мы уставали, перегревались, теряли нить аргументов, но не сдавались. В итоге каждая осталась при своём мнении. Сил было потрачено немало. Истина, как водится, выжила — но предпочла не вмешиваться.