Помните же этот мультик? «Вовка в Тридевятом царстве». Двое увальней выскакивают из ларца, едва услышав зов. Готовы на всё. «А что, вы и есть за меня будете?» — «Ага!» И вот уже месят тесто, таскают дрова, заглатывают пирожки...
В баре на окраине дождливого города сидят двое. Дождь идёт третий день — затяжной, промозглый, какой обычно приходит перед большой водой. За окном ветер гонит по асфальту обрывки старых афиш. В баре тепло и тихо...
Бывает момент, когда смотришь на свою жизнь и понимаешь: всё, что раньше держало, — рассыпалось. Семья? Развод или тихое отчуждение. Друзья? Разъехались, повзрослели, стали чужими. Работа? Офисный планктон, который не жалко бросить...
Главная беда любого «авторского» проекта в том, что он держится на героизме создателя. Но героизм — ресурс конечный, и он не масштабируется. Настоящая устойчивость возникает там, где есть «мы». В планетонавтике эта базовая «мы-реальность» — и есть триада (мать, отец, подросток). Это первичная форма социальности, где «Другой» постепенно превращается в конкретное «Ты». Проектная визитка семьи — это и есть фиксация того, кто я в этом будущем планетополисе. Когда таких «Ты» много, мы получаем «архитектуру соучастия» — систему, где каждый является источником смысла, а не винтиком...