Книги

Нет никакого оргазма лучше, чем тот, который подарила удачно найденная книга. На кайфе от улетевшего в бескрайние вселенные мозга можно ехать долго и продуктивно. Вокруг так много контента и инфошума и так мало литературы, на которую не жалко времени, что у всех давно синдром дефицита внимания. А самое ценное, что можно сделать в отведённое нам короткое время, — фокусировать его на стоящих вещах. Трендовое я не очень люблю. Часто долго сопротивляюсь тому, что все вокруг форсят, пока шум не уляжется...

Глубже, глубже, ещё глубже Книга, которая не дала мне уснуть, и приём, придуманный Маяковским ради денег Приём, на котором держится вся книга, придумал Маяковский. И придумал ради денег. Лесенка: глубже… глубже… глубже… В начале двадцатого века поэтам платили за строку. Разбив строку на ступени, Маяковский получил и новое звучание — резкое, отрывистое, идеально футуристическое, — и втрое больше строк. Абсолютно потрясное комбо. А через сто лет Ирвин Уэлш взял эту лесенку и построил на ней роман...

Босх нарисовал ад, а я стояла и завидовала Как совы стали дьяволом, огромные ягоды — чревоугодием, а мой март — про грешочки Совы у Босха — это не мудрость. Мы к ним привыкли: милые, на мерче, в мемах, написаны действительно славно. А у Босха сова — ночная птица, охотится тогда, когда миром правит тьма. Свет — время Бога, истины и учения. Ночь — время дьявола, который забирает души. То есть каждая милейшая сова на его картинах — это метафора искушения. Но очень милая. В соборе давали органный концерт, и картины Босха работали фоном к теме семи грехов...