«Рыцарь Разлома: Наследие Стражей»

Колонна вышла от устья штока на рассвете девятого дня. Новобранцы шли строем по трое, как учились в болотах, и впервые за долгий путь шли молча: усталость взяла своё, и тишина в строю была тёплой. До заставы Гряда было тридцать вёрст хорошей дороги, и Ильмар разрешил идти без верёвочных перил и без дозорных троек. Тор шёл в средней тройке рядом с Дарином. Дарин нёс на плече копьё с навершием от щита Ясны и почти не разговаривал. Он всё ещё слышал её голос с той стороны бугра, и Тор не лез к нему с утешениями, потому что сам слышал свой...

Шестеро прошли в вынутый круг по одному. Брандир шёл первым, как старший. Дарин шёл последним и дважды оглянулся: колонна осталась у устья штока под рукой второго стража. За дверью ход пошёл круто вниз. Воздух здесь был теплее, чем в штреке. Из каждой трещины камня шло тонкое гудение, и жетон Тора на поясе звенел громко и бился о пряжку ремня. Через сотню шагов стены расступились. Шестеро вошли в огромную пещеру. Посреди неё стояла каменная чаша в рост человека. Над чашей висела вертикальная трещина в самом воздухе...

На седьмой день пути колонна вошла в Мшарные болота. Туман стоял над топями белой стеной по пояс, и в этой стене тонуло всё: и голоса, и даль, и само солнце. Новобранцы примолкли в первые же сто шагов, потому что в тумане даже собственный шаг звучал чужим. Страж Ильмар остановил колонну у первой же кочки и объяснил просто и громко, чтобы слышали все сорок семь: — Туман над Мшарами стоит до полудня. Пороговая сила поднимается из торфа ночью и оседает в воздухе росой. К полудню солнце прижимает её к земле, и болото становится видно глазом...

На пятый день пути лес расступился, и Тор впервые увидел большую дорогу. Она лежала перед ним широкая, в три повозки, вымощенная серыми плитами, и уходила за горизонт прямой линией. По обеим сторонам дороги стояли каменные столбы высотой в рост человека, и на каждом была вырезана руна. — Это сторожевые руны, — сказал Брандир, останавливаясь у ближайшего столба и проводя ладонью по вырезанному знаку. — Сторожевые руны держат тонкие места в узде вдоль всей дороги. Под ними земля спит спокойно, и твари обходят дорогу стороной...

Ядро лежало на ладони Тора, тяжёлое и тёплое, как уголь, только что вынутый из горна. Свет внутри камня пульсировал в такт его собственному сердцу. Тор смотрел на этот ритм и чувствовал, как по коже бежит мелкая дрожь. — Не бойся, — сказал Брандир, садясь напротив на поваленное дерево. Старец положил посох поперек колен и смотрел спокойно. — Ядро рваного пса содержит крупицу силы разлома. Обычному человеку такая крупица сожгла бы жилы. Твоя кровь устроена иначе. Твой род веками впитывал пороговую силу, и твоё тело умеет принимать её без вреда...

Пролог Двенадцать лет назад разлом у деревни Порожье выплюнул тварей. Погиб отец Тора. Погибла половина жителей. Но в ту ночь в жилах мальчика проснулась древняя кровь — кровь тех, кто когда-то закрыл первый Порог. Теперь твари вернулись. И голос из трещины снова зовет его по имени. Деревня Порожье просыпалась раньше солнца. Кузни начинали петь еще в предрассветной мгле, когда первые искры взлетали над крышами, смешиваясь с туманом от реки. Вода текла из трещины — узкого разлома в скалах на востоке, — и по ночам светилась мягким голубым огнем...