Потеря слуха. Кохлеарная имплантация

Стрессовые ситуации работают так, что организм мобилизуется. Включаются внутренние резервы, о наличии которых ты можешь даже не подозревать. Со мной именно так и произошло. В какой-то момент я почувствовала, что внутри выстроилась стена сопротивления. Это произошло после того, как нам сказали, что сын не сможет попасть на бесплатную операцию. Точнее – не успеет. (Подробнее об этом: «Помолчите, дайте мне услышать ребенка!» Прикрикнул врач на медсестер). Просьба о помощи Мы ехали домой, получив отказ, и в машине я поняла, что буду делать максимум из возможного и невозможного...

С диагнозом «нейросенсорная тухоухость 4 степени на оба уха» инвалидность сыну дали в трехлетнем возрасте. Сначала на год, а потом сразу до 18 лет. Заболел он менингитом в конце ноябре. В конце декабря стало понятно, что ребенок не слышит. В марте ему установили кохлеарный имплант. А с сентября сын пошел в обычный детский садик. На тот момент ему было три с половиной года. Сначала сын ходил в группу на пару часов. Затем до обеда. А где-то спустя полгода воспитатели сами предложили оставлять ребенка в группе целый день...

Когда я вышла из роддома, сбор денег продолжался, собрать, напомню нужно было 30 тыс. евро, это большая сумма. Новость о том, что у нас случилось, постепенно распространилась в округе. Скрывать было нечего, а рассказывать любопытным тем более. С сыном мы начали гулять на улице и одели слуховые аппараты. Но качества нашей жизни они не изменили, я так и не заметила, чтобы сын хоть что-то в них услышал, хотя аппараты были самые мощные на тот момент, цифровые. Альтернативный выход на операцию В один из дней мужу позвонила двоюродная тетя...

Мы вышли из кабинета хирурга, оглушенные новостью о том, что в своем регионе сможем выйти на бесплатную операцию лишь через 9 месяцев. В область еще не пришло финансирование. Пока поступят деньги, закупят импланты, распределят, наше время будет упущено. Поэтому хирург сам рекомендовал не ждать, а искать другие варианты. Ну, если бесплатно не получается, значит нужны деньги. Мы ехали в машине домой, и я почувствовала, как внутри меня собирается энергия, протест, импульс, которые требуют действовать...

Итак, после инфекционного отделения местной больницы, где ребенка лечили от менингита, мы тут же перевелись в лор отделение РДКБ (Российская детская клиническая больница). Там есть барокамера, процедуры в которой, как мы надеялись, помогут спасти волосковые клетки. О роли этих клеток в способности человека воспринимать звуки, я рассказала ЗДЕСЬ. Поступили мы в больницу 23 декабря и сразу в барокамеру нас не взяли. Отказ мотивировали тем, что нужно сделать 10 процедур, и нет смысла их начинать, если впереди праздники и будет большой перерыв...

Пока слышащий человек не столкнулся с миром глухих, он мало что понимает про это. Например, ему может казаться, что глухому ребенку среди слышащих людей жить лучше — больше шансов интегрироваться в обычную жизнь. Когда мой сын потерял слух, я поняла, что у нас только два пути. Первый — мы делаем ребенку кохлеарную имплантацию. И после нее прикладываем усилия, чтобы вернуть слух и восстановить речь. Второго пути по сути нет. Если не удастся сделать операцию, ребенка видимо придется отдать в интернат для глухих детей...