Русское общество в XVIII-XIX веках

В мое время было принято, чтобы дворянские "дети служили в военной службе", и родители заставляли своих детей всю жизнь "выслуживать почести и чины", но вмешиваться в дела отца, Боже сохрани! Отец мой, более 25 лет не бывший в принадлежавших ему в разных губерниях деревнях, имев свой большой дом в Москве и постоянно в нем проживая, имел вокруг себя множество лакеев. "Народ" этот до того завладел стариком, что к его людям, служившим ему по 40 лет, он имел более доверия, нежели к своим детям. В 1855...

Три незабвенных в моей жизни года не прошли, а пролетели в арзамасской школе живописи, и я снова должен был возвратиться к той жизни, какую проводил прежде. Пришло известие, что "помещик наш Ранцев помер...

На другой день, заехавший ко мне Армфельт (Густав Мориц) рассказал мне, что "Сперанский, виновен он или нет, назначен неминуемо быть жертвой, которая, под предлогом измены, и по питаемой к нему ненависти, должна соединить все сословия и обратить, в предстоящей войне, всех к патриотизму. Это необходимо для войны, которая должна быть национальной и чтобы привязать народ к главе государства". - И какие же иные средства могут быть у монархов, как не донос, клевета и т. д., - говорил мне Армфельт, - сделайте милость, бросьте вашу философию к чёрту и живите так, как мы живем...

В доме дяди Обрескова (Николай Васильевич) я подвергся опасности "подпасть под сильное влияние моей родной тетки", пожилой девицы Марьи Васильевны Обресковой, которая властвовала и над старшим своим братом. Он был чрезвычайно женолюбив и потому постоянно бывал в короткой связи с красивыми дамами хорошего общества, не отказываясь от мысли, несмотря на свои пожилые годы (ему было около 50), вступить с какою-либо приятельницей в законный брак: но ни один из его планов ему не удался, ревнивая сестра один за другими их разрушала...

Зимой с 1838 на 1839 год, я познакомился, в доме Муравьева-Апостола с Александром Александровичем Вонлярлярским, приехавшим со своей женой Верой Дмитриевной (урожденной Полторацкой) и с малолетней дочерью на зиму во Флоренцию...

Вскоре после возвращения моего из отпуска, в апреле 1841 года, инспектор классов училища правоведения барон Егор Васильевич Врангель умер скоропостижно от нервного удара, а вслед затем умер и брат его, Александр Васильевич. Эти две утраты сильно на меня подействовали, а тут еще случилась неудача по службе. Надо сказать, что в 1838 году, ближайший мой начальник, производитель дел общего присутствия инженерного департамента Чеславский (Иван Богданович), был командирован на следствие в Севастополь,...