Русское общество в XVIII-XIX веках

Наши университетские лекции начинались 1 сентября 1815 года. В Москве ожидали приезда императора (Александр I). 30 августа, в день его именин, с раннего утра ожидал его народ, покрывавший всю кремлёвскую площадь. Лишь только показался государь на верхней площадке Красного крыльца, шествуя из Грановитой палаты в Успенский собор к обедне, раздалось громкое "ура", звон большого кремлёвского колокола и пушечный выстрел. Я никогда еще не видал никакого царского выхода и невольно пришёл в восторг, который...

В начале 1847 года дела по Кавказскому комитету несколько поутихли; здоровье мое стало поправляться и доктора советовали мне "для полного излечения, переехать в теплый климат, если не навсегда, то на очень продолжительное время". Для этого я должен был переменить род службы и получить соответственное место в южных губерниях. В ожидании такого случая, Владимир Петрович Бутков был так добр и внимателен, что устроил мне командировку от военного министерства на лето в Пятигорск, для ревизии тамошнего...

Вскоре по отъезде государя наследника (Александр Николаевич), приехала во Флоренцию княгиня Татьяна Васильевна Голицына с меньшим своим сыном князем Борисом Дмитриевичем и с больной своей внучкой, княжной Долгоруковой, коей было тогда 10 или 11 от роду лет. При ней находился домашним медиком Андрей Станиславовичи Кронберг, основавший позднее Московскую детскую больницу. Сам же князь Дмитрий Владимирович Голицын, со старшими своими сыном князем Владимиром, прибыл, помнится мне, отдельно, и немного позднее...

Создатель Оленска (здесь Ефрем Фёдорович Ромадин), человек с большими душевными силами, перенесся (вследствие невыгоды, по мнению правительства, иметь город в непроходимых лесных трущобах) с семьей в Иркутск и стал "искать себе новой службы". Но дело как-то не улаживалось. В это время с ним познакомился мой отец (Василий Владимирович Берг), тогда советник иркутского губернского правления. Кажется, это случилось потому, что одна из дочерей Ефрема Фёдоровича, Анна, чрезвычайно красивая девушка, встречаемая...

Возвращаясь к собственной истории, я, следуя хронологическому порядку, должен сказать, что в конце 1844 года открылась у меня сыпь, образовавшаяся на подбородке от простого пореза во время бритья и сделавшаяся столь упорною, что никакие средства не могли прекратить ее в продолжение 2 лет. Летом же 1845 года меня послали в Ревель, где я должен был брать тёплые морские ванны. Приехав в Ревель, я принужден был остановиться в городской гостинице, но каждое утро и потом вечер проводил в Екатеринентале, где собиралась публика и особенно много моряков...

Последние дни 1825 года и начало 1826 были для жителей Москвы эпохою беспокойств и ужаса: много семейств поражено было скорбью о внезапно схваченных и увезенных (здесь из Сергиева Посада) в Петербург родственниках, подозреваемых в участии в том преступном заговоре, который разразился бунтом 14 декабря. В числе прочих схвачен был Павел Иванович Колошин. Его схватили ночью в постели и тотчас же увезли, но к счастью забыли захватить бумаги, лежавшие у него в кабинете. Этою оплошностью полиции воспользовалась...