Tier 3

Бродит какое-то беспокойное томление в конце года. Попробовать что ли озадачиться развертыванием зимнего алтаря для древних, мрачных богов… Такого, по классике – из зеленого шипастого дерева, обмотанного лентами из кишок и увешанного «игрушками» из остального ливера. С деревьями, правда, на Таймыре-700 так же богато, как с люменами у негра в тылу. Впрочем, из чего мастерить подставку под «украшения», момент не принципиальный. Просто, когда всё начиналось. Ёлки были доступны, а железная арматура, бетон и сварочные аппараты, не очень...

Раздирая тяжко клубящиеся пласты мрачной, коллапсарно холодной, тьмы, наполненные сгущенной ужасной гибелью, тяжко, словно продавливая грудью поток встречного ветра, шагая навстречу запредельному року. Небрежно волоча за собой, пронзительно скрежещущий и фонтанирующий искрами, процарапывая черту в каменных плитах пола, меч-тесак размером с лопасть промышленного ветрогенератора. С мертвенно-белым, искаженным страшной внутренней мукой лицом, единственная контрастная деталь на котором, черные, как...

Называть «белым безмолвием» то, что происходит на Таймыре-700 в холодный сезон, можно только будучи большим весельчаком. Очень большим. Ну, формально говоря, акустики становится существенно меньше. Большая часть живности залегает на дно, а та, что сохраняет активность, предпочитает меньше нагрузки на голосовые связки, хвосты-трещотки, пузыри резонаторы и прочее. Зато, больше внезапного перегрызания горла или неожиданного вспарывания мягких тканей. Свист же металлорежущих метелей не громче очередей из пулемета с глушителем – большая его часть лежит в ультразвуке...

В запарке нераскрытым остался вопрос, откуда в недрах вроде бы герметичного и худо-бедно кондиционируемого «Объекта» взялся снег. Нет, не из разрывов в пространстве-времени, от этого и ещё много чего, в стенах заложено экранирование. Однако, главная проблема машинерии на «Таймыре-700», не недолгая жизнь транзисторов, и не необходимость сохранить функциональность даже под прямым ядерным ударом. С соответствующей ламповой кондовостью и «дубовостью» исполнения. Настоящая проблема, что у окружающего сложного и дорогого железного лома – у него нету своей жизни, а следственно, и воли...

Снег по горло на Таймыре-700, штука не удивительная. Правда, не в сочетании с откинувшимся до упора колпаком криокамеры, окоченевшим в полуподъеме торсом и руками, закостенело вцепившимися в её борта. Шокерами-дефибрилляторами, выработавшими весь заряд, и инжекторами мед.блока, выплюнувшими всё содержимое до капли. Такое вот утро, когда сон оказался немного ближе к вечному, чем обычно. Штош, когда наиграешься с гляделками и призывами, остается одно средство, метод, инструмент, для выхода. Побочный эффект его применения, сложности со временем, его измерением, самоосознанием...

Если долго стоять на краю, грани, берегу, уткнувшись застывшим взглядом в туман и бормотать что-нибудь из Мандельштама или Гумилева, скажем: «…опять войны многоголосица слышна на плоскогорьях мира» или «… я клялся быть стрелою, брошенной рукой Немврода или Ахилла». Или ещё такого стиля нечто, то при достаточном упорстве, ложь и мифы, что бездны любят играть в гляделки, а демоны дежурят на «горячей линии». В нетерпеливом ожидании вызова. Можно добиться ответного внимания. Хотя, не чужой ли радарный луч, мурашечное чувство странного присутствия за спиной, и провоцируют на такие экзерсисы...