Новый рассвет Империи

Вечерний ветер с Босфора принес в покои главной женщины дворца долгожданную прохладу, но тяжелый бархат штор оставался плотно задернутым. Солнце давно уступило место масляным лампадам, чей мягкий свет отбрасывал тени на серебряные подносы с инжиром, курагой и пиалы с розовым щербетом. Сесилия Хатун двигалась по комнате бесшумной тенью. Тонкие пальцы девушки привычно раскладывали приборы на низком столике перед диваном Госпожи, поправляли складки скатерти, следя, чтобы ни одна капля не упала на дорогой шелк...

Солнце медленно опускалось за горизонтом, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и пурпурного. В Стамбуле, сердце великой Османской империи, город начинал оживать в преддверии ночи. Узкие улочки старого города наполнялись ароматами специй, свежего хлеба и пряного чая. На площади перед мечетью Сулеймание собирались люди: торговцы, ремесленники, путешественники и местные жители. Звуки разговоров смешивались с мелодичным призывом муэдзина к вечерней молитве, который разносился над крышами домов и минаретами...

Утром следующего дня Михримах Султан проснулась с чувством тревоги. Ее сердце, словно предчувствуя беду, сжалось, вызывая в груди сестры Султана боль. Госпожа Солнца и Луны села на кровати, взяв с прикроватной тумбы кувшин с водой. Налив прохладную жидкость в стакан, дама выпила содержимое до последней капли. Она провела рукой по своему лицу, словно этим она могла прогнать тень тревоги, поселившейся где-то глубоко внутри. Гюльбахар вошла в покои с чашей розовой воды. Увидев Госпожу в таком состоянии,...

Прошло два дня. Гарем гудел, словно улей. Слуги сновались туда-сюда, готовясь к приезду Шехзаде Мехмеда и его семьи. В покоях Хюррем Султан царила атмосфера предвкушения и долгожданной встречи с сыном...

Михримах Султан, выйдя из покоев матери и, вернувшись в свою комнату, приказала позвать к себе верную служанку Хюррем Султан. Сесилия как раз возвращалась с прачечной, когда ее остановила Гюльбахар Хатун — Хатун, Михримах Султан желает видеть тебя – произнесла девушка Венецианка последовала за Гюльбахар. Войдя в покои луноликой Госпожи, девушка склонила голову — Хатун, как твое имя? – спросила Госпожа — Сесилия, Султанша. Я в чем-то провинилась? Ради всего святого пощадите – взмолилась девушка, готовая разрыдаться — Тише, Хатун...

*Маниса* Шехзаде Мехмед, занимаясь делами, не заметил, как в покои вошла его главная фаворитка, Айя Кадын, держа на руках маленькую дочь, Хюмашах. Девушка поклонилась и подошла к возлюбленному. — Мой Шехзаде – нежно произнесла она — Простите, что побеспокоили Вас. Хюмашах капризничала, а я... я так тоскую по тебе, мой Мехмед Шехзаде Мехмед поднял взгляд от свитков, и его лицо смягчилось, когда он увидел Айю Кадын с Хюмашах на руках. Он отложил перо и поднялся, сделав несколько шагов навстречу. — Айя – его голос был тихим, но в нём слышалась теплота — Ты не побеспокоила меня...