Будущее без иллюзий

Северный разворот. Логистика, которую не видно из Москвы, но видно из Мумбаи. В феврале 2025 года индийская делегация приехала в Мурманск смотреть на строящийся терминал. Западный журналист написал об этом примерно так: «Россия строит порт в изоляции». Индийский — примерно так: «Новый маршрут в Европу становится реальным». Один и тот же терминал. Два разных заголовка. Потому что из Лондона Арктика выглядит как политика. Из Мумбаи — как логистика. Это различие важнее, чем кажется с первого взгляда, — оно многое объясняет в том, что сейчас строится на берегу Кольского залива...

Грузы, которые не летают. Контейнерный транзит Азия–Европа и ставка на рельсы. 19 января 2024 года хуситы выпустили ракету по контейнеровозу в Красном море. Не попали. Но это не имело значения. Страховщики уже подняли ставки в три раза. Судоходные компании меняли маршруты. Груз, который шёл из Шанхая в Гамбург через Суэц за 28 дней, теперь шёл вокруг Африки за 40. Или искал другой путь. Другой путь существовал. Он был проложен ещё в 1916 году. Назывался Транссиб. В первом квартале 2024 года контейнерный транзит через Россию вырос на 44%...

Представьте: вы 30 лет покупали сердце для своей электростанции у одного поставщика. Не потому что не умели делать — а потому что так было дешевле. А потом поставщик сказал: больше не продаю. И добавил: и никому другому не разрешу продавать тебе тоже. К 2022 году в России не было ни одной собственной газовой турбины мощностью 170 МВт и выше в серийном производстве. Ноль. Страна с советским наследием в турбостроении, с инженерными школами и заводами — и полная зависимость от немецких машин. Как дошли до этой точки? Это не история чьей-то глупости...

28 декабря 2025 года с Восточного стартовал «Союз-2.1б». На борту — спутники «Аист-2Т» и ещё 50 космических аппаратов. Тихо. Без торжеств. Как будто так и надо. А ведь ещё десять лет назад этот космодром называли главным символом российского распила. Сотни уголовных дел, сроки срывались четыре раза подряд, рабочим не платили зарплаты месяцами. Заголовки были такими, что казалось: это всё — один большой позор. Но вот что интересно. Позорный космодром — работает. И запускает. Так что же это на самом...

Ночь. Грузовой состав идёт по БАМу. 60 вагонов. Уголь из Забайкалья. Лес из Тынды. Руда с севера. Впереди — станции, где солнце встаёт на час позже Москвы. Города с населением в пару тысяч. Посёлки, до которых нет дорог. Байкало-Амурская магистраль. 4300 километров через тайгу, горы, вечную мерзлоту. Через места, где зима длится восемь месяцев, а ближайший город — в сотнях километров. Её начали строить в 1930-х. Достроили в 1980-х. Объявили «стройкой века». Позвали молодёжь со всего Союза. Сняли фильмы...

Слишком много денег — и почти нет движения. Вдоль Арктики выросли порты, терминалы, склады. Ледоколы нового поколения режут лёд толщиной в несколько метров. На это уже ушли сотни миллиардов рублей. А если открыть карту фактического трафика — тишина. Несколько десятков рейсов в год. Паузы. Осторожные проводки. Дорога есть. А движения почти нет. И вот здесь возникает логически неудобный вопрос: зачем строить трассу, по которой пока почти некому ездить? Если бы речь шла о небольшой региональной инициативе — можно было бы махнуть рукой...