Китайская живопись

В годы войны китайские художники тоже «держали фронт», и их винтовками были кисти. В 1940-х скалы на свитках превращались в укрепления, туман — в гарь, а сосна из символа долголетия стала знаком яростного сопротивления. В 1941 году в оккупированном Пекине художник Цзян Чжаожэнь (蒋兆和, 1904–1986) начал работу над монументальным свитком высотой длиной 27 метров и высотой 2 метра. Опасаясь японской жандармерии, Цзян рисовал фрагментами на отдельных листах бумаги «сюань», изображая более 100 персонажей в натуральную величину...

В китайской живописи есть стиль се-и (写意). Если перевести буквально, получится: «писать идею». Но в китайской традиции за этим стоит нечто большее. Иероглиф «се» (写) — это не просто движение кисти, а процесс «изливания» чувств на бумагу. А «и» (意) — это не сухая идея, а ваш замысел, настроение, внутренний пульс. Но что это значит? Разве можно написать идею так же, как пишут цветок или птицу? Для китайского художника ответ прост — можно, если перестать смотреть только на форму. В русскоязычной среде...

Перед нами идеализированная «витрина» жизни цинской знати — «Четвертый лунный месяц» из знаменитого цикла «Двенадцать месяцев» (十二月令圖軸), созданного придворными художниками эпохи Цин в XVIII веке. В это время в Китае правит бал пион — «царь цветов» и символ богатства. На картине они повсюду: пышные кусты высажены вдоль террас и в декоративных садах, подчеркивая статус владельца усадьбы. Это довольно внушительные вертикальные свитки — 175х97 см, где каждый квадратный сантиметр заполнен мельчайшими деталями...

В собрании Национального дворцового музея в Тайбэе таятся два шёлковых свитка, окутанных тайной — это «Олени в осеннем лесу» (秋林群鹿軸) и «Алые клёны и зовущийся олень» (丹楓呦鹿圖) — вертикальные полотна размером 118 × 64 см выполнены в виртуозной технике гунби-чжунцай (工筆重彩). Их детализация и использование минеральных красок столь совершенны, что способны вызвать восхищение даже у современного художника. В середине XI века правитель династии Ляо — государства кочевых киданей — преподнёс императору Сун...

Глядя на этот свиток, начинаешь понимать: старые мастера писали пейзажи не ради самих гор и деревьев. Это всегда было про другое — про возможность исчезнуть из мира, не покидая его. Вот так, сидя у себя в студии и попивая чай, придворный художник Цай Цзя (蔡嘉, 1686–1779) воспевает классический «джентльменский набор» поэта-отшельника: сосны, облака, аромат цветов и обязательное уверение о том, как в горах лучше, чем с людьми...

Картина принадлежит кисти современного художника Лю Сяньфэна 吕献峰, который мастерски владеет техникой древних мастеров «се-и» (写意) — когда главное не внешнее сходство, а передача внутреннего настроения. Холодная зимняя ночь, когда колючий северный ветер внезапно затихает, оставляя после себя звенящую тишину. В этой тишине и рождается сюжет картины «Зеленеющая южная ветвь». На белом листе бумаги — лишь тонкая ветка сливы мэйхуа и одинокая птица, но за этим лаконичным образом скрывается целый мир смыслов и добрых пожеланий...