Нейробика после 60-ти (Фитнес для мозга и ясный ум)

– Иван Петрович, зачем на холодильнике висит табличка «Библиотека имени Ленина»? У нас продукты или тома классиков за дверцей прячутся? – Машенька, душа моя, считай, началось великое пробуждение нейронов. Порядок – колыбельная для ума, а мы с тобой сегодня организуем настоящую встряску. – Ванюша, ты меня пугаешь. Я хотела просто яичницу поджарить, а попала в какой-то сюрреализм. Почему сковородка лежит в корзине для белья? – Мария Ивановна, признайся, ты же сразу проснулась? Сонливость как рукой сняло, когда рука вместо привычного металла нащупала пододеяльник...

– Ваня, ты что творишь? Зачем ты портрет нашего Пашки-младшего вверх тормашками перевесил? И календарь... ты меня пугаешь, честное слово. У тебя всё в порядке? – В полном, Машенька, в полнейшем! Это я, выражаясь профессионально, систему калибрую. Оптический датчик забился, надо прочистить. – Какая калибровка, Иван Петрович? Ты ещё и часы на кухне перевернул! Я теперь не пойму: то ли чай пить, то ли спать ложиться. Тётя Нина зашла соли попросить, глянула на стену и перекрестилась. Решила, что у нас тут полтергейст завёлся...

– Маша, ты опять вчерашний кроссворд достала? Ты же его уже весь разгадала! – Ну и что, Ваня? Я проверяю. Вдруг что-то пропустила? Да и приятно: берешь ручку, а слова сами всплывают. «Столица Франции» – Париж. «Река в Египте» – Нил. Спокойно так, надежно. – Вот именно, что «надежно». А толку – ноль! Это, Мария, называется «езда по накатанной колее». Твой мозг сейчас не работает, он спит! Он просто достает из архива готовые ответы, как я достаю старые гайки из коробки. Никакого напряжения, никакого скрипа извилин...

– Ваня, ты не видел мои очки? Ну те, в роговой оправе? Только что здесь лежали, моргнуть не успела – и нет их! Это какой-то домовой шалит. – Домовой, Маша, тут ни при чём. Это у нас с тобой «оперативная память» переполнена. Или, говоря моим инженерным языком, контакты окислились. – Ой, ну спасибо, утешил! Значит, всё? Склероз подкрался незаметно? Тётя Нина вон тоже жалуется: пошла в комнату, а зачем пошла – забыла. Стоит посреди ковра, как памятник, и вспоминает. Неужели и нас это ждет? Страшно же, Ваня...