Забота о пожилых родителях

Николай Петрович сидел у подъезда на своей старой коляске и молчал. Коляска скрипела на каждом движении, колесо было подвязано проволокой. Я поздоровалась, а он только рукой махнул. «Опять, — говорит, — отказали. Год жду, Люда. Целый год.» Живём мы в одном дворе. Обычная курская пятиэтажка, без лифта, четвёртый этаж. Николай Петрович после аварии на ногах не встаёт уже третий год. Жена его, Валентина, каждый день таскала его вниз чуть ли не на руках, соседи помогали. А коляску нормальную, положенную по закону, всё обещали и обещали...

Артём приехал на девятый день. С риелтором. Прошёл по двору, пнул носком ботинка старую лавку и сказал в никуда: «Ну, дом теперь мой. Продаём.» Нина стояла на крыльце с тряпкой в руках. Она в тот день как раз мыла полы, по привычке, будто Клавдия Ивановна ещё жива и вот-вот позовёт пить чай. И тут я поняла: сейчас начнётся. Я, кстати, соседка. Живу через забор двадцать три года и всё это видела своими глазами. Так что рассказываю как есть. Нина Сергеевна у нас учительница русского. Тихая, в очках, вечно с пачкой тетрадей под мышкой...

Соседка Тамара сказала мне за чаем: «Да сходи ты в МФЦ и оформи на мать доверенность. Чего её, старую, по инстанциям таскать.» Я кивнула. А потом всю ночь ворочалась. Маме моей семьдесят восемь. Нина Сергеевна, всю жизнь на ногах, а теперь эти самые ноги её и подводят. До поликлиники дойти проблема, а тут ещё пенсионные дела, справки, перерасчёт. Я подумала: оформлю генеральную доверенность на себя, и буду везде за неё бегать сама. Логично же? Тамара так и говорила. Помешивала чай с чабрецом и рассуждала: «Моей золовке вообще по-тихому сделали...

Валентина Сергеевна помешала чай, отпила и сказала спокойно, как о погоде: «Я квартиру продаю. А дети пусть сами.» Я чуть чашку не выронила. Мы с ней двадцать лет дачные соседки. Грядки через забор, смородина общая, чай по вечерам на её веранде из старого сервиза с васильками. Я знаю про неё всё. Знаю, что муж умер шесть лет назад. Знаю, что двушку в городе они с ним поднимали своими руками, по копейке. И вот сидит она, шестьдесят восемь лет, спина прямая, и говорит мне такое. У неё двое. Дочь Марина, сорок два, живёт в другом районе, своя семья, ипотека...