Калинов хутор

Тайга сидела рядом с чемоданом на перроне городского вокзала, и с интересом рассматривала сидевшего в клетке попугая. Он тоже, по всей видимости, был пассажиром, и только что прибыл откуда-то вместе со своими хозяевами, которые теперь обнимались с встречавшими их родственниками. На Тайге был новенький ошейник с поводком, и намордник, который она приняла с недовольным смирением. И судя по задумчивой собачьей морде, сейчас она решила, что намордник – пустяк, а вот попугаю не повезло больше. Егора и Марусю тоже провожала многочисленная родня, и из Верхнеусково, и с Калинова хутора...

- Егорушка! Андрюша! Как хорошо, что вы пришли, - улыбнулась Агафья Никитична, - У нас уже и вода закипает на пельмени, сейчас вас покормим. Егор обнял бабушку и сгрёб в охапку Марусю, Андрей тоже не удержался от объятий, так ему было радостно, потому что всю дорогу его трясло от того, что они с Егором могут увидеть в доме на Калиновом хуторе. - Андрей, ты за Верочку не волнуйся, - сказала Маруся, чувствуя, что вот теперь волнение пришло к ней, и почему-то сейчас, когда Егор обнимал её, ей захотелось заплакать, - Вера у своих родителей, она сказала, что ты ей велел к ним пойти ночевать...

- Здравствуйте, хозяюшка! Разрешите войти? - гость подошёл к крыльцу и с широкой улыбкой смотрел на вышедшую его встречать Агафью Никитичну. - Добрый день. Милости просим, - с некоторой настороженностью ответила хозяйка, - Чем обязаны? - Да я проездом, так сказать… Я к Матвею Селиванову, но вижу – нет его дома, да? Вот к вам и заглянул. Я сослуживец его, майор Звягин, Родион Георгиевич. У нас с ним… задание особенное, да вы уже, наверное, и сами знаете. - Нет, не знаем. Он работает в лесхозе, механиком, о работе мало говорит...

Гаврил закричал, отчаянно и горько, он всё понял сразу, понял, что всё для него кончено! Изо всех сил он вывернулся из рук державших его людей, с трудом вырвал руку и попытался достать капсулу с тем, что приготовил для себя – хорошую дозу «тихого сна»! Он не достанется им, не позволит насмехаться над собою! Лучше смерть! Но тут же Гаврил закричал снова – острые собачьи зубы вцепились ему в руку, не давая дотянуться до спасительного яда. Всё, это всё, конец! Гаврил в отчаянии забился на земле, корчась от боли...

Природа в этот год чудила, уже ноябрь подобрался к своей середине, а снега всё не было. Диковинно это было в тех местах, где считай уже в октябре следует ждать зиму в гости. А нынче – чуть присыпало как-то ночью жухлую траву, и всё, ясное небо каждую ночь сияло звёздной россыпью, в лунном свете сверкал тонкий иней на ветвях, и не спешила зима вступать в свои права. Гаврил Песков радовался такой погоде – на снегу остаются следы, а теперь не так заметно, снег лежит клочьями, можно ступать незаметно, петляя, как заяц...

Гаврил Иванович Песков вышел на крыльцо своего большого и добротного дома, оглядел двор. Порядок во всём, до мелочей. Всё по уму обустроено, на зависть соседям, которые частенько совали свои носы в малые щёлочки в заборе, чтобы рассмотреть, как и что устроено у этого Пескова. После переезда в Бобрихино Гаврил нескоро там обжился, всё его раздражало, и соседи, и Антонина с её отпрысками, шумными и непослушными. Как ни пытался Гаврил приструнить Тониных детей, воспитать в них послушание, но все его старания шли прахом...