Архивариусы тишины

Дорога в горы была не путешествием, а возвращением домой, которого мы не знали. Компас внутри меня больше не дрожал — он пел, и его песня вела нас ввысь, к заоблачной обсерватории «Ангара». Не рабочей станции, а музею-заповеднику, чьи купола, как казалось, царапали само небо. Лера, идущая рядом, первой почувствовала масштаб. — Здесь не просто тихо… — прошептала она, и ее голос потонул в неестественной акустике места. — Здесь… звеняще. Как в огромном колоколе. Матвей лишь кивнул, прислушиваясь к ритму, который был древнее любого завода...

Компас вел нас в шумное сердце большого города, туда, где память стирается быстрее всего. Стрелка моей внутренней тишины, обогащенная ритмом Заволжска и голосом Оскольского мыса, дрожала, указывая не на здание, а на… ничто. На многозубое чудовище из стекла и бетона — торговый центр «Мегаполис». Матвей, мой новый спутник, смотрел на это нагромождение с оторопью. — Здесь? Но здесь же одна суета. Какая тут может быть тишина? — Не тишина, — поправила я, прислушиваясь к ноющему сигналу внутри. — Боль...

Компас моей тишины вел меня к морю. После ритмичного, почти механического гула Заволжска зов был иным — протяжным, соленым, полным бесконечной тоски. Он привел меня к маяку на Оскольском мысу. Белая, облупленная свеча, вонзившаяся в свинцовое небо. Маяк погас десять лет назад, но его молчание было оглушительным. Местные в портовой кафешке говорили о маяке с суеверной опаской. — Там парень один живет, Матвей. Рыбачил, да с приходом тех… инвесторов, с ним стряслось. — Что стряслось? — Слушать стал...

Тишина, которую я носила в себе, вела меня. Она была не просто памятью, а компасом, стрелка которого дрожала, улавливая родственные вибрации в мире шума. Она привела меня в Заволжск — город, застывший в янтаре советской эпохи. Его главное сердце, гигантский часовой завод «Эталон», должно было остановиться навсегда через неделю. Моим проводником был молодой чиновник из мэрии, пахнущий дешевым парфюмом и скукой. — Ничего ценного, — бубнил он, проводя меня по пустым цехам. — Оборудование раскуплено на металлолом, стены скоро пойдут под снос...

Меня наняли, чтобы я приговорила место к смерти. Моя профессия официально называется «акустический архивариус». Я составляю каталоги звуковых ландшафтов обреченных зданий перед тем, как их стирают с лица земли. Я – последний слушатель. Свидетель на процессе, где приговор обжалованию не подлежит. Я научилась быть бесстрастной. Холодной. Как скальпель. Иначе сойдешь с ума от постоянных прощаний. Моим последним делом стал старый планетарий «Зодиак». Шедевр архитектуры 60-х, ныне – помеха на пути нового бизнес-центра...