Люди и судьбы

В прихожей Анны Степановны всегда висел портрет Эльвиры. На нем старшая дочь, в строгом деловом костюме на фоне московских высоток, улыбалась миру. Анна Степановна протирала этот портрет каждое утро. — Моя Эля — вице-президент компании! — гордо сообщала она соседкам у подъезда. — Каждую неделю звонит, подарки шлет. А как она одета? Франция! Про младшую, Ольгу, Анна Степановна говорила вскользь, словно извиняясь: — Оля? Ну, Оля здесь, в поликлинике... Бегает со своими шприцами. Хорошая девочка, но амбиций — ноль...

Вера Павловна достала из шкафа тяжелый темно-синий пиджак Николая. Тот самый, купленный пять лет назад на юбилей, который он надевал только по самым торжественным случаям. Сегодня повод был грандиозный — пятьдесят лет вместе. Половина столетия. Она провела рукой по ткани, стряхивая невидимые пылинки. За стеной Николай возился в ванной, насвистывая какой-то старый марш. Вера улыбнулась: за пятьдесят лет она выучила все его привычки. Как он пьет чай, чуть оттопырив мизинец, как хмурится во сне, как молча кладет руку ей на плечо, когда ей грустно...

Галина Ивановна достала из духовки противень. Кухня была наполнена тяжелым, сладким ароматом ванили и коньяка — она пекла свой знаменитый «Пражский» торт. Только для Игоря. Она знала, что внук любит именно такой: чтобы коржи были влажными, а глазурь хрустела. На кухонном столе уже лежал подарок в глянцевой бумаге — дорогой смартфон последней модели. Галина три месяца откладывала с пенсии, да еще втихую подрабатывала репетиторством, лишь бы увидеть, как вспыхнут глаза любимца. Игорь был её гордостью: высокий, спортивный, учится в престижном лицее...

Антонина Петровна тяжело вздохнула и прислонилась лбом к холодному стеклу окна. На улице догорал серый мартовский день. Она приехала в эту квартиру через пятнадцать лет после смерти Олега только ради одного — собрать остатки вещей перед продажей. Дочь настаивала: «Мам, ну зачем тебе эта старая берлога? Там только пыль и тяжелые воспоминания. Продай и забудь». Антонина и сама хотела забыть. Но стоило ей переступить порог, как на нее обрушился запах старого паркета и лаванды — так пахла их жизнь с Олегом...

— Вера Павловна, вы только не падайте! — Людочка ввалилась в архив так, что тяжелая дверь с грохотом ударилась об ограничитель. — Вам тут… Ну, в общем, смотрите сами! В руках у Людочки, среди бесконечных стеллажей с пожелтевшими папками и запахом переплетного клея, полыхал огромный, вызывающе желтый сверток. Запах мимозы был таким густым и бесцеремонным, что Вере Павловне на секунду показалось: она не в полуподвале государственного учреждения, а где-то на приморском бульваре в солнечный мартовский день...

Инна Борисовна всегда знала, что её сын Андрей обладает редким талантом — находить сложности там, где другие находят покой. Но когда он ввалился в их антикварную прихожую, сияя от счастья, и объявил, что «привел невесту», Инна Борисовна поняла: это не просто сложность. Это финал. За спиной сына маячила девушка в ярко-желтом пуховике. — Познакомься, мам! Это Даша. Она один из лучших мастеров в городе, у неё свой кабинет, — Андрей светился гордостью. Инна Борисовна медленно сняла очки, позволяя им повиснуть на золотой цепочке...