Мои рассказы: страшные, иронические, фантастические (Читальный зал Чуда-юда)

(Внимание! Людям со слабыми желудками читать не рекомендуется) Кровавая трагедия на улице Каменщиков потрясла жителей Серпиниума, хотя к трагедиям они были привычны. Город переживал не лучшие времена. Эпоха его славы затерялась в веках. Заросли дороги, по которым когда-то прибывали пёстрые караваны из диковинных стран. Раскололась арка Триумфальных ворот, забывших гордую поступь несокрушимых легионов. Высокие стены покрылись трещинами, крошились и осыпались клыки дозорных башен. Провалились крыши некогда знаменитых библиотек, их пустые окна таращились мёртвыми глазницами, наводя тоску и уныние...

Обидно, когда тебя называют дурачком. Вдвойне обидно, если чувствуешь, что для этого есть какие-то основания. Тем не менее, Виталик взялся спорить. Он стал доказывать Афоне, что тот не может судить о Свете, потому что не знает её, что Афоня и его, Виталика, по-видимому, тоже совсем не знает, и вообще, он попросту циник, комплексующий из-за дурацкого имени… На всё это носитель «дурацкого имени» сказал: — Харэ трепаться, дело не ждёт. Мне семью кормить надо. Работу закончим — поговорим. Перекур затянулся, и они возвращались в те минуты, когда персонал фирмы уходил домой...

Ванёк сердито ткнул в кнопку «Принять заказ» и повернул на Шестой микрорайон. Он никогда не любил это место — слишком часто там происходили разные скверные истории, — но работа есть работа. К тому же, буквально пять минут назад он дал себе зарок: ещё одна поездка — и хватит. Он чертовски устал сегодня. Вроде бы и заказов немного, но люди попадались какие-то неприятные, липкие — такие, после которых в салоне будто остаётся чужое дыхание. Теперь он чувствовал пустоту, глухую и раздражающую. Бесило...

Жил в далёком краю некий прославленный мудрец, учивший творить добро и совершать благодеяния. Народ всякого звания ходил к нему за советом, даже князья и монархи, священнослужители и философы не гнушались посетить его дом. Однажды слух о нём дошёл до императора, который был очень милостив и хотел, чтобы все его подданные были счастливы. Но каждый раз, покидая дворец, даже в прекрасно устроенной своей столице он видел на улицах или бедного, или больного, или раба, или ещё кого-нибудь, сетующего на судьбу...

Представьте такую ситуацию. Вечер, двое входят в парк. А выходит из парка только один из них. О чём вы подумали? Вот и следователь думал примерно так же. В принципе, при всех странностях произошедшего, он мог думать о чём угодно. Но остановиться мог только на одной мысли. К моему счастью, некто Пал Васильич Никандров даже в свои седые годы оставался заядлым курильщиком. А его супруга, Марья Степановна, категорически не выносила табачного дыма. Даже у подъезда ему курить запрещала — чтобы через форточку не натягивало...

Древние греки не слишком интересовались загробной жизнью. Райскими кущами здравствующих современников не манили, а что касается адских мук — пугали примерами таких отпетых негодяев, что среднестатистический древний грек едва ли всерьёз опасался на том свете оказаться поблизости от них. И вообще, будущее человека определялось, по мнению эллинов, не прижизненными поступками, а роком. Поэтому задумываться над тем, как придётся коротать вечность, представлялось им бессмысленным. Однако завесу тайны...