Абхазия, часть первая

Могучие кроны поднебесных чудовищ расступались в предрассветном тумане кавказских прерий. Неспешно ступая, я устало брёл среди опустевших руин абхазского посёлка. Промозглые здания хмуро сверяли мой одинокий путь, провожая взглядом своих, выжженных от снарядов, пустых глаз. Обтянутый полупрозрачной дымкой, очередной исполинский эвкалипт мерно выплыл из туманного Альбиона, все так же поразив своей неземной красотой. - Абхазия.. Моя маленькая Австралия. Туманная дымка все более прореживалась, открывая полусонному взору заострённые пики горных стражников...

Холодный взгляд равнодушных глаз злобно уставился на меня из густых кустов кавказской колючки. Скорое осознание неминуемой гибели прожгло грудную клетку насквозь.. Смеркалось. Сумеречное сияние окутывало бурый лес, окольцевавший подножие неизвестного вала. Бредя звериной тропой, мы спешно спускались сквозь дремучую чащу, норовя выйти на сухумский тракт ещё затемно. Дважды миновав высушенный волчий помет - без признаков хищников, два уставших путника выбрели на лесную развилку - где и замерли. ⁃...

Испуская чёрный дым, факел медленно догорал свои последние секунды. На пороге полной темноты его тусклое свечение отбрасывало золотистые тени на стенах - в исполинском танце оживая отпечатки древних людей. Дрогнув, очередной лепесток оторвался от остывшего бутона, мягко осев на полу пещеры. Прежде танцующие фигуры вдруг стихли, припав на четвереньках к увядающему пламени. Забившись в экстазе, они медленно меркли вместе с исчезающим огоньком. Мгновение - и последняя надежда на согрев растаяла во тьмах...

Я был рождён во тьме невежества, но мой духовный учитель открыл мне глаза, озарив жизненный путь факелом знания. Бхагавад-гита, 1972 год. Прорвав ночную оболочку, блуждающий тусклый огонёк выплыл из-под скалистого отворота абхазского подземелья. Скользнув красноватым облачком среди испещрённых колоннад, бледный огонёк сайгаком проскакал по выпуклым каменистым бугоркам, выступившим из тёмных пещерных вод. Неожиданно лизнув повисший каменный небосвод, он пронырнул в отвесную камеру, ненадолго скрывшись под натиском мрачной пелены...

⁃ Может, в пещеру спать пойдём? - произнёс я, потирая плечи от наступающего холода. Тихий огонёк лениво пританцовывал подле отсыревшей древесины, никак не желая охватить пламенем приволоченное брёвнышко. Безнадежно мерцая то тут, то там - он лишь поигрывал с сухими листьями, растворяя всякую надежду согреться. Неожиданно хрустнув, будто сам себе удивившись, маленький костерок чихнул снопом вылетевших искр. Вспорхнув пернатой стайкой жар-птичек из-под полешек, огоньки устремились вверх, разбежавшись по каменному потолку нашего убежища...

Из подножья кавказской сопки вынырнул отечественный уазик, проворчав полным приводом по накатанному брустверу. Две выпуклые фары, точно два голодных охотника в поисках добычи, резанули ярким светом застоявшуюся пелену ночи. Высветив покосившиеся абхазские домики, они промчались сквозь спящую деревню, попутно распугав семейку ошарашенных бычков. В салоне было мирно. Немного жарко. Отечественный вентилятор явно не справлялся со сроком службы, лишь убаюкивающе похрюкивая для своих немногочисленных пассажиров...