Муж истории

Двадцатого декабря Ксения сидела за столом, поджав под себя ноги. Глаза уже болели от монитора, спина ныла, но она терпела. Надо было проект сдавать, заказчик торопил, обещал премию, если успеет до праздников. Ксюша любила свою работу, хоть муж и называл её «тыканьем в кнопочки». Деньги платили хорошие, и это грело душу. В замке заскрежетал ключ, пришёл Вадим. В последнее время муж приходил с работы злой, вечно всем недовольный. Она быстро свернула рабочее окно, натянула улыбку. — Привет, Вадик!...

Уже полгода Олег стал странным: «Премию урезали», «на машине коробка полетела», «маме на лекарства надо». Деньги из семейного бюджета исчезали, как сахар в горячем чае. Марина, аудитор с пятнадцатилетним стажем, чуяла неладное, цифры не сходились. Она дернула ручку двери. Заперто. — Олег! Ты там корни пустил? Мне на работу пора! — Сейчас, Мариш, живот прихватило! — голос мужа звучал нервно. Слив воды, шуршание. Дверь открылась. Олег вышел, пряча планшет за спину, как школьник сигарету. — Всё, всё, свободна касса, — он попытался чмокнуть её в щеку, но Марина увернулась...

Свекровь с чемоданами ждала у подъезда. Но ключи от новых квартир достались не ей — Ах, дети! Я больше не могу, сил моих нет. Эдуард, муж Инны, тут же перестал жевать котлету. — Мам, что случилось? Опять давление? — Хуже, Эдичка, я умираю в этой хрущёвке! — голос Маргариты Львовны задрожал, набирая драматическую высоту. — Соседи сверху топают… как эти… ну, вы поняли. У меня мигрень третий день! Я не сплю, чувствую, как сосуды лопаются в голове! Инсульт, Эдик! Я чувствую его дыхание! — Мама, ну успокойся! — Эдуард вскочил, забегал вокруг стола...

В глаза называл «любимой», а в машине с мамой делил мои деньги. Видео открыло мне глаза Вера вошла в квартиру и сразу поняла: что-то случилось. Пахло валерьянкой, как в аптеке после ревизии, и почему-то грязными носками. На кухне, обхватив голову руками, сидел Сергей, перед ним стояла початая бутылка водки и стакан с мутной жидкостью. — Вера… — поднял он на неё глаза, полные вселенской скорби. — Беда, «Тойоту» угнали. Вера выронила пакет с продуктами, яйца упали, разбившись об пол. «Тойота» была куплена полгода назад, в кредит...

Золовка смеялась над моей бедностью. Я лишила ее спонсора Павел шмыгнул носом, глаза у него бегали. — Алл… ну пойми, Катьке надо было. У неё там проект… Она вернёт с процентами! Через неделю, говорит, в шоколаде будем! Алла смотрела на красную бумажку и его трясущиеся руки. — Ты отдал Кате деньги? — спросила она. — Сестре своей, которая ни дня не работала? На проект? Какой проект, Паша? Пирамида из навоза? — Не ори! — взвизгнул Павел, пытаясь придать голосу уверенности. — Это… Эти… или как их там, она шарит! Сказала, верняк, вложишь двадцать, получишь сто...

Золовка уже выбирала шубу, а свекровь — икру, уверенные, что я всё оплачу. Но когда муж приложил карту, терминал выдал сообщение, от которого их лица вытянулись Вероника открыла дверь своим ключом и сразу споткнулась о кроссовки, тридцать седьмой размер, со стразами, грязные, Ларины. А рядом растоптанные ботинки Стаса сорок пятого размера. В квартире пахло не мандаринами и хвоей, как полагается 27 декабря, а дешевыми сигаретами (хотя Вероника сто раз просила не курить на балконе, тянет в комнату) и чем-то пригоревшим...