Девять тысяч километров за рулём чужой машины

Николай, 41 год, Новосибирск. Гоню чужую машину из Владивостока в Москву и считаю каждый километр. Дверь открыла дочка. Я даже не успел позвонить — видимо, стояла у окна. Она ничего не сказала. Просто протянула ладонь. Я расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана камень — серый, гладкий, с белой полосой — и положил ей в руку. Тот самый, который она не взяла у меня на заправке. «Отдашь дома, когда вернёшься». Вернулся. Отдал. Жена накрыла стол, как на праздник. Андрею тоже звонила его жена раз пять, пока мы летели, — это я узнал потом...

Николай, 41 год, Новосибирск. Гоню чужую машину из Владивостока в Москву и считаю каждый километр. Этим летом я привёз свой Freed из Японии. Следил за аукционом, переживал на торгах, дождался, когда молоток упал в мою сторону. А потом получил машину во дворе, расписался и поехал. Всё, что было до этого момента, осталось для меня словами из переписки: «аукцион», «таможня», «СВХ», «пришла». А в этом октябре я сам стоял на площадке во Владивостоке среди рядов машин в плёнке, принимал чужую машину и вёз её через всю страну...

Николай, 41 год, Новосибирск. Гоню чужую машину из Владивостока в Москву и считаю каждый километр. С первой серии этого перегона мне в комментариях задают один вопрос. Разными словами, но смысл один: «А зачем гнать? Есть же автовоз. Это же глупость — наматывать девять тысяч на новую машину». Я честно обещал ответить в конце, когда у меня на руках будут все цифры. Цифры есть. Отвечаю. Считаю со стороны хозяина машины, потому что решение принимает он. Одно только топливо — почти семьдесят тысяч. А дальше каждый подставляет свои цифры оплаты...

Николай, 41 год, Новосибирск. Гоню чужую машину из Владивостока в Москву и считаю каждый километр. В самолёте домой я сделал то, чего от меня уже ждали и жена, и Андрей, и, судя по комментариям, половина читателей. Разложил на откидном столике всю папку с чеками и посчитал перегон целиком. Соседка по креслу минут двадцать смотрела, как я раскладываю бумажки, а потом спросила, не бухгалтер ли я. Я сказал, что хуже. Я мужик, который полгода считает бензин. Это важно разделить, иначе цифры будут враньём...

Николай, 41 год, Новосибирск. Гоню чужую машину из Владивостока в Москву и считаю каждый километр. Последние двести километров мы должны были проехать за три часа. Проехали за пять. Первые сто шестьдесят заняли два часа. Последние сорок — три. Я две недели ехал по стране, где машины встречаются раз в двадцать минут, и въехал в город, где двадцать минут можно простоять перед одним светофором. Скажу честно: это были самые напряжённые три часа перегона. Хуже Урала. На Урале была опасность, но понятная: скользко, едешь медленно...

Николай, 41 год, Новосибирск. Гоню чужую машину из Владивостока в Москву и считаю каждый километр. Ночевали под Владимиром. До Москвы оставалось меньше двухсот километров — три часа, если без пробок. Завтра к обеду машина будет у хозяина. По логике, в этот вечер надо было упасть и уснуть. Двенадцать дней за рулём, половина страны позади. Вместо этого мы с Андреем в десять вечера взяли налобный фонарь и пошли на стоянку. Смотреть машину. Завтра приезжает хозяин. И я очень хорошо понимал, что завтра он будет смотреть на машину не как на ту, что мы везли, а как на ту, что он купил...