Проза

«Время, которое у нас есть, - это деньги, которых у нас нет», - прочел с легкой хрипотой в голосе Кубик и отбросил в сторону обрывок книжной страницы. - Седой, а что значит это странное изречение? – спросил он в следующее мгновение у своего компаньона, который ворошил палкой содержимое пакета с выцветшим логотипом пункта выдачи заказов. - Это элементарно, - произнес мужчина высокого роста, в длинном дырявом пальто и грязной шляпе. – Напольные часы, которые ты притащил с ближней свалки в нашу дыру, надо продать на барахолке или какому-нибудь антиквару, чтоб мы могли купить еды и таблеток...

Аркадий Витальевич на юбилее директора предприятия, произнося тост, сверкнул эрудицией, выдав зачем-то в середине своего спича крылатое латинское выражение: «Transeat a me calix iste!» (Да минует меня чаша сия!), держа в руке стопку с водкой. И вот с этого момента начальник отдела статистики за прошедшие 8 лет не смог употребить ни грамма алкоголя. Он и тогда за руководителя не выпил – сорокаградусный напиток встал поперек горла, а потом резко вырвался изо рта наружу, прихватив с собой почти не переварившийся оливье и бутерброды с красной рыбой...

- Когда кто-то совершает добрый поступок, думает ли он, к каким чудовищным последствиям это может привести?.. - Я расскажу вам одну историю, где все события зависели исключительно от выбора тех, кто в них участвовал, а ведь всё могло быть иначе… Старая дратмурская железная дорога от Блоу до Дампфорда пролегает мимо кладбища. Поезд на этом перегоне делает остановку только тогда, когда машинист видит, что на невысокой платформе кто-то сидит на длинной скамейке, которую почти сто лет назад выковали шеффилдские кузнецы...

Теплым июльским вечером, когда солнце только-только собирается падать за горизонт, а жители города передвигаются неспешно, чтобы лишний раз не потеть и завидуют бездомным котам, скрывающимся в прохладных подвалах многоэтажек, на одной из остановок в микрорайоне, который некогда считался спальным, а ныне претендовал на звание элитного места проживания, сидели двое — мужчина и женщина, на вид, лет 35. Он был одет в серую модную дырявую футболку без рукавов, темные бриджи и коричневые сандалии, она — в черные спортивные короткие шорты, бежевый топик и кроссовки...

Строчки проносились перед глазами. Имена, фамилии, инициалы. Родился, жил, умер, возглавлял. Построили, основали, переименовали. Дима читал и чувствовал какую-то несуразность в своих ощущениях. Интуиция говорила, что это точно находится здесь, хотя он и не знал, что это, а разум утверждал совершенно обратное и призывал не напрягать мозг понапрасну. Темная засохшая капля от кофе, скрыла две первые цифры. «В ..77 году, вернувшись из Царского села.... .. Ветер леденил кожу, срывая её мертвый верхний слой...

Когда автобус спустится с горы, он въедет на выгнутый подковой серый бетонный мост. Не доезжая середины моста, он сорвется и полетит вниз. Я не знаю, откуда и куда едет этот автобус, но именно в этот временной промежуток я нахожусь в нем. Вот он я, третье место позади водителя, сижу и смотрю в окно. Всё, автобус преодолел отмеренный ему отрезок моста. Падение, и долгий полет в синеющую далеко внизу реку. Музыка. Нет, не музыка, мелодия. Противная и до ужаса знакомая. Откуда она звучит? «Эх, Семён,...