Не родня ты мне.

– Горько! – закричала Капитолина раньше всех, и весь двор Шалаевых подхватил за ней хором. Играли свадьбу в субботу, двадцать второго июля двухтысячного года, в том самом дворе, откуда осенью девяносто четвёртого Бычок выносил телевизор. Столы поставили под яблонями, от крыльца до самого сарая, скатерти собирали по всей улице. Выходила замуж Эля Гусева. Жених был свой, лесхозовский, Вася Лопатин, сын того самого мастера с лесоучастка, к которому Шалаевы когда-то возили на Бочаровом «Бобике» товар...

Начало рассказа – Пять миллионов, Алевтина Михайловна. К первому июня, как и в прошлом году. Не будет денег – пойду в суд с распиской, и тогда судебный исполнитель у вас всё до последней табуретки опишет, – проговорил Шубин, не заходя в калитку. Приехал он на другой день после суда, в субботу, семнадцатого февраля девяносто шестого года, и приехал один. Жорик, говорили в посёлке, со вчерашнего дня носа из дому не казал и ждал вызова к прокурору. Шубин сам сидел за рулём, в той же дублёнке, и говорил ровно, как ни в чём не бывало...

Начало рассказа – Пей, Женечка, пей, пока горячий. На морозе без чаю никакой суд не выстоишь, – Нелли Аркадьевна отвинтила крышку огромного китайского термоса и налила Жене полную кружку. Явилась Нелли к суду с самого утра, сама, хотя её никто не звал. Сказала, что в такой день своих не бросают, и заодно привезла термос, целую сумку пирожков и складной стульчик, потому что в судах, по её словам, вечно не на чем сидеть. В коридоре районного суда она тут же развернула столовую: налила чаю Алевтине...

Начало рассказа – Подпись в договоре, вероятно, выполнена не Шалаевым Алексеем Михайловичем, а другим лицом, с подражанием его подписи. Решить вопрос категорически не представилось возможным: образцов подписи недостаточно, – читала судья Ерёмина, и в зале было слышно, как у кого-то скрипнула скамья. Заключение экспертов пришло в суд только в конце октября, когда в посёлке уже лёг первый снег, и судья тут же собрала стороны. Всю осень Шалаевы ждали его, как ждут письма из армии, и вот дождались. А...

Начало рассказа – Садись, Лёшка. Поближе садись, мне громко говорить врач не велит, – позвала Алевтина Михайловна, и Лёша, как был, в пыльных сапогах, опустился на табуретку у её кровати. Приехал он первым автобусом, во вторник, первого августа девяносто пятого года, как и обещала Женя, чисто выбритый, в отглаженной рубашке, и всю дорогу гадал, зачем мать зовёт его так срочно. Думал уж, что прощаться. А увидел её живую, сердитую, с косой поверх одеяла, и у него отлегло от сердца. Соседки по палате ушли на уколы, Женя осталась в коридоре...

Начало рассказа – Пятого августа я сам возил Алексея Шалаева в район, к нотариусу. Трезвый он был, в чистой рубашке. Сам в кабинет зашёл, сам расписался, а я в коридоре ждал, – говорил Жорик Мякишев и смотрел куда-то поверх судейского стола. – Врёшь! Не было этого! Ты ж меня тогда сам у станции поил! – вскочил со скамьи Лёша. – Ответчик, сядьте. Ещё раз крикнете – удалю из зала, – строго сказала судья, и Алевтина Михайловна потянула сына за рукав. Был зал районного народного суда маленький да душный, и окна в нём не открывались с самой зимы...