«Вернулся? Стой там»

– Яна Аркадьевна, ну сколько можно? – Олеся стояла между прилавками с зеленью, расставив ноги, как хозяйка. – Артёмка ваш внук. Или уже нет? Голос у неё был звонкий, привыкший к тому, что его слушают. Продавщица в фартуке обернулась, перестала перекладывать петрушку. Мужчина с тележкой на колёсиках приостановился, делая вид, что изучает цену на картошку. – Частная школа – между прочим, не моя прихоть. Это будущее ребёнка. А вы сидите на деньгах и молчите в тряпочку. Яна поправила очки. Тонкая металлическая оправа холодила переносицу...

– Мама, мы с Олей всё решили, – сын отодвинул чашку и посмотрел ей в глаза. – Переезжаем к тебе. Тебе одной трёшка ни к чему, а нам с ребёнком тесно. Оля сидела рядом, подперев щёку кулаком, и смотрела на Милу так, будто уже распоряжалась её кухней. Кафе на Кировке гудело, официантка звенела посудой, а у Милы внутри что-то тихо оборвалось. – У нас ипотека, мам, – сын говорил ровно, будто читал с листа. – Ты же понимаешь. Мы не просим, мы ставим перед фактом. Твоя комната всё равно пустует. Мила молчала...

– Ты папе никто! – невестка стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и смотрела на Милу так, будто та была мебелью. – Квартира его, значит, наша. Мы с Димой решили: переезжаем в феврале. Мила молча помешивала чай. Ложка позвякивала о край чашки – единственный звук, который она себе позволяла. Фиби под столом подняла голову и тихо заворчала, глядя на невестку снизу вверх. – Ты вообще слышишь? – невестка шагнула ближе. – Мы уже вещи пакуем. Твоя комната нам под гардеробную пойдёт. А тебе хватит однушки на Северо-Западе...