Рассказы

*** Синее солнце Гиурона почти исчезло за горизонтом. Старый монах посмотрел в сторону последних лучей и, зевнув, выплеснул остатки воды из кадки. Аккуратно отставил кадру в сторону, наклонился к следующей и снова принялся раскручивать спиральки мокрых рубах и платьев. Неожиданно плеча старика коснулось что-то острое и холодное, неприятно царапнув кожу под грубой тканью. Он рефлекторно попытался сбросить неизвестный предмет. Но непонятное нечто так крепко уцепилось за платье, что легкий взмах не возымел никакого действия...

*** В платяном шкафу Тамары Васильевны завелись черти: прямо между летним платьицем в горошек, длинной трикотажной юбкой-клеш и розовой кофточкой, подаренной давно почившим супругом. Как так произошло? Тамара Васильевна не могла сказать. Вероятнее всего ей казалось, что виновата девятка: последняя цифра в номере ее квартиры. Накануне вечером девятка покачалась-покачалась да и перевернулась кверху тормашками. Превратила безобидное число "шесть-шесть-девять" в зловещее "шесть-шесть-шесть". По мистическому...

Все началось с того, что однажды Сева сказал: «Я буду работать волшебником!». Сказал громко, на весь класс – и весь класс дружно над ним посмеялся. Ведь волшебников не существует. Спартак тотчас вскочил со стула и также громко прокричал: «Да никакой он не волшебник, а самый настоящий цыпленок! Пи-пи-пи! Пи-пи-пи!» Ребята расхохотались еще сильнее – так, что почти заглушили звонок с урока. Пунцовый от стыда Сева сгреб кисточки и краски в рюкзак, отключил мольберт и бросился вон из класса, а потом и из школы и остановился, только когда впереди показалось пятиэтажное здание общежития...

*** На решетчатых перилах балкона, сплошь заставленного искусственными цветами, сидела большая рыжая кошка. Пушистое тело с трудом умещалось на тоненькой округлой деревяшке, но кошка не соблазнилась ни удобным плетеным креслом, стоящим рядом с перилами, ни гораздо более широким перекрестием в дальнем левом углу. Она словно специально выбрала место с наилучшим обзором и, не отрывая раскосых глаз, следила за происходящим внутри комнаты через высокое балконное окно. Солнце давно село за горизонт и в доме вовсю царствовала темнота...

*** Люблю раннее майское утро. Особенно здесь на окраине города. Каждый раз, когда выхожу из подземки в Толмачах, первое, что делаю — закрываю глаза и медленно и глубоко вдыхаю. Долго так, с наслаждением — жду, пока кофейно-вишневой энергией пропитается каждая клеточка сонного организма. Затем также медленно выдыхаю. Иногда выдыхаю чуть раньше — если чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Местный воздух придает мне силы и уверенность в себе. Возвращается чувство, что и на этот раз все закончится хорошо...

*** Стены старого замка тянулись к сизым кучерявым облакам. Год от года они вырастали все сильнее и наверху границы между кладками уже невозможно стало различить. Солнечные лучи прорезали облака и заключали в теплые объятия зеленый мир вокруг замка. Но стены-великаны словно не замечали красоты окружающих полей и лесов. Все, что они желали — хотя бы кончиком большой каменной руки коснуться волшебной диадемы, которая висела высоко в небе и обещала каждому смельчаку вечную жизнь, славу и могущество...