Елена Язева

Он знал, что Мила всю жизнь ревновала его к матери, которая любила его, как ей казалось, больше и больнее, чем ее, и жалела его, чтобы он не вытворял. И это было на самом деле так… Отсидев три года, он вернулся домой, просил прощения у родителей, ползал в ногах. Мать, конечно, простила, дала последние деньги, хлопотала, чтобы его устроить на работу. Но скоро опять все начиналось сначала – скандалы, драки, увольнения. Как-то встретились с ней у родителей. Она сидела на диване, открыла свою дамскую сумочку и оставила открытой, пошла к матери на кухню...

Он лежал на кровати, тяжело и надрывно кашлял. В последние дни он заметил, что на салфетках, которыми он утирался, вновь появилась кровь. А ведь не было… Его две недели назад перевели в тюремную больничку, где он без сил валялся с утра до вечера на койке с непривычно чистым бельем из синей бязи. Он лежал один, хотя было еще семь койко-мест, но единственный мужик, которого он застал здесь, и они вместе переночевали пару ночей, куда-то очень быстро исчез. Наверное, попросился снова на зону, типа, выздоровел...

Мила обнимала его за исхудавшие плечи и, собрав все силы, тянула на себя непослушное окостенелое тело, чтобы научить его сидеть в подушках. Саша не владел ни одним членом и не понимал, что с ним делают. Он пребывал в коме. Ее сильный, независимый, всегда готовый прийти на помощь, защитить, обогреть, спасти, ее милый и любимый Саша - Сашенька –в КОМЕ. В коме, которая длится уже несколько месяцев и еще может длиться годами и даже десятилетиями. Кома отнимала у нее ее счастье, ее надежду на будущее...

*** Хеллоу, мой хороший! Да, я же вижу, что ты уже совсем хорош! Ну что, мой мальчик, буду с тобой откровенна, я ведь давно тебя поджидаю… Еще с юности твоей я тебя заприметила, даже с главным и весьма авторитетным своим шефом З.З. посоветовалась, и он горячо одобрил мой выбор. Я с удовольствием наблюдала тогда еще, как ты в студенческой общаге наклюкался однажды от неразделенной любви. Ах, видите ли, она не увидела в тебе будущего литературного гения. Не оценила твои прекрасные порывы...

Конь стоял в тенистом углу старого неухоженного парка и каждый день наблюдал, как разноликая праздношатающаяся публика, в основном родители с детьми, маячила перед его мордой и глазела на него и вокруг. Конь был деревянный, и мастер, было видно, что трудился с любовью, постарался придать бревну очертания и облик настоящего коня, творческая сила перелилась в его стать и красоту. Когда-то в былые времена он гарцевал на карусели и мчался вперед и вперед, наматывая бесчисленные круги. Но карусель...

Сережа пяти лет от роду любил смотреть и слушать, как идет дождь за окном, как кукует кукушка в ходиках над столом на кухне, как воет ветер в трубе, как возятся и попискивают мыши под деревянным порогом их дома. Его мир был очень большой и таинственный. Окно в его с братом комнате выходило на близко расположенную железную дорогу. Были даже видны фонари, которые ее освещали. Каждый вечер Сережа ждал, когда дважды прогудит тепловоз резкими короткими гудкам, и отправится поезд полдесятого вечера в Москву, как ему сказала мама...