Стихия стиха

Ностальгия — такое сладостное чувство, особенно, когда испытываешь его к чему-то неведомому и незнакомому, альтруистически подключаясь к чужому переживанию. Возьмём стихи «Икра и водка» и «Поэза для лакомок» Игоря Северянина первых послереволюционных лет (оба опубликованы в сборнике «Менестрель» 1921 года). В икорно-водочном стихотворении хотя бы в принципе всё понятно. Да и неудивительно — ведь речь там о самым что ни на есть стереотипных продуктах, которые ассоциируются с Россией по всему миру...

К имени Игоря Северянина так и хочется привесить ярлычок «изящный любовник» или, скажем, «мотылёк любви».  Он писал много, очень много, на самые разные темы, но о любви он, кажется, писал вдохновеннее всего. Любовь растворена в его лирике. Бессчётное количество стихов он посвятил разным граням любовного чувства, от предвкушения и томления до угасания и охлаждения. Не избегал он и описания самой жаркой фазы, того, что можно назвать чувственным пиком, экстазом страсти или, если уж совсем без обиняков, неприкрытой эротикой (а то и чем покруче — для кого-то, в чём-то, кое-где...

— Прикинь, к нам едет группа «Мордой в токе», будет петь песню про вшивого лебедя! Из анекдота 1980-х Об ослышках — а речь пойдёт именно о них — сложно говорить серьёзно. Как в том анекдоте, где вишнёвая женщина («Cherry Lady») превращается в паршивого лебедя. Вот и леди Мондегрин — такой же лебедь, только британский. Его придумала одна дама, которая в словах старинной баллады про некоего лорда, которого убили и положили на траву, услышала в строчке про зелень — гипотетическую спутницу покойного: леди Мондегрин («laid him on the green» — звучит как «лэйдхимондегрин» — действительно, похоже)...

У Александра Сергеевича был дядя (не тот, что «самых честных правил», а другой), и тоже, по совпадению, поэт. Пушкин его, кстати, называл, «Парнасский мой отец» — задумайтесь: он — поэтический папа великого стихотворца —многим ли так везёт с детьми? Этого дядю звали Василием Львовичем. Он не очень-то знаменит и даже почти забыт ныне, да и в своё-то время славился, прежде всего, поэмой «Опасный сосед», которая даже не была при его жизни толком опубликована, а расходилась преимущественно в рукописных списках — в силу своего не вполне приличного содержания...