Иван Градов

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — голос мой сорвался, превратившись в какой-то постыдный, тонкий хрип. — Ты же не просто в койку к нему прыгнула, Лена. Ты всё наше время, все эти семь лет, взяла и... в шредер засунула. Я стоял посреди нашей гостиной, залитой мертвенным светом уличного фонаря с Кутузовского проспекта. В руках я сжимал её «запасной» телефон — дешёвый китайский пластик, который неприятно холодил ладонь. Экран светился, выплескивая в комнату синий свет и бесконечную ленту сообщений...

— Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала? — голос мой сорвался на хрип, я чувствовал, как в горле застрял сухой ком, похожий на кусок наждачной бумаги. — Посмотри на меня, Лена! Просто посмотри в глаза! Она стояла у панорамного окна нашей квартиры на тридцать втором этаже в Москва-Сити, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала с остывшим белым вином. Огни города расплывались за стеклом, превращаясь в золотистую слизь. Лена не оборачивалась. Только её плечи, обтянутые дорогим шёлком домашнего халата цвета «пыльная роза», едва заметно подрагивали...

— Ты снова купила этот сыр с плесенью? Знаешь же, я не выношу этот запах, — я стоял на кухне, глядя на аккуратно нарезанные ломтики камамбера на фарфоровой тарелке. Алина обернулась, поправляя выбившуюся прядь своих каштановых волос. На ней был шелковый халат цвета пыльной розы, который я подарил ей на нашу седьмую годовщину. Она улыбнулась — той самой нежной, обезоруживающей улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги. — Ой, прости, родной. Перепутала. Просто в «Азбуке Вкуса» на Кутузовском была такая акция, я машинально схватила...

— Ты уверен, что это тот адрес, Леш? Ошибка исключена? — мой голос сорвался на сиплый шепот. Я чувствовал, как воротник пальто душит меня, хотя пуговица была расстегнута. Леша, мой старый друг и по совместительству человек, который умел находить иголки в стогах сена, не глядя на меня, кивнул. Он сжимал руль своей потертой «Ауди» так, что костяшки пальцев побелели. В салоне пахло дешевым освежителем «Новая машина» и застарелым табаком. — Паш, я же не вчера родился. Геолокация с ее айфона, которую ты просил вытащить...

— Ты только не делай такое лицо, Андрей. Как будто я тебе почку вырезать собралась, а не просто прошу оставить меня в покое на пару дней, — Лена стояла у зеркала, вбивая кончиками пальцев дорогой крем в кожу под глазами. Ее движения были выверенными, почти ритуальными. Она не смотрела на меня, только на свое отражение. В спальне пахло ее новым парфюмом — чем-то тяжелым, пудровым, с нотками раздавленной черной смородины. За окном нашатырным блеском горела Москва, расчерченная огнями Садового кольца...