Когда любят

Солнце заливало загородный ресторан тёплым июльским светом. Марина поправила бретельку нового платья и глубоко вдохнула. Через час она встретит человека, самого удачного у которого работал её муж. Игорь вёл машину и рассказывал что-то про босса, про корпоратив, про то, как важно произвести хорошее впечатление. Марина слушала вполуха. За окном мелькали берёзы, а в голове крутилась привычная мысль: когда он наконец сделает предложение? Полтора года вместе. Квартира в центре, отпуск дважды в год, рестораны по пятницам...

Жасмин зацвёл в конце июня, и Андрей понял: это лето снова станет пыткой. Потому что Нина вернулась на дачу. Он увидел её машину у соседского дома ещё утром, когда выносил мусор. Белый «Рено» с помятым крылом стоял криво, заехав колесом на газон. Руки мгновенно стали влажными. Андрей вытер ладони о шорты и зашёл обратно в дом. Кофе на плите убежал, оставив на конфорке коричневую пенку. Он стоял посреди кухни и слушал, как за забором, через два участка, хлопает дверь. Ей тридцать четыре. Замужем за Глебом одиннадцать лет, двое детей: Кирилл и Соня, восемь и пять...

Три девушки стояли у его бассейна, и каждая делала вид, что не замечает остальных. Руслан откинулся на шезлонге. Покрутил бокал виски, глянул на закат и подумал: скучно. Кристина, платиновая блондинка ростом метр семьдесят пять, поправила бретельку дизайнерского купальника. Загорала у самого бортика, время от времени запрокидывая голову, чтобы солнце ловило идеальную линию скул. Точёная фигура, голубые глаза, движения как на подиуме. «Руслан, а правда, что ты заказал яхту на следующие выходные?» Голос томный, тягучий...

Лиана повезла мужа на Мальдивы ради второго медового месяца. Он купил ей браслет из ракушек и положил телефон экраном вниз. А на третий вечер на его экране мелькнули чужие детские сандалии. Лиана выдавила крем на ладонь и начала втирать мужу в спину, медленно, кругами, как делала каждое лето последние четырнадцать лет. Пальцы знали маршрут наизусть. От лопаток к пояснице, от поясницы обратно, пока кожа не станет скользкой и чуть прохладной на ощупь. На Мальдивах солнце жгло иначе. Не по-дачному, не ласково...

В понедельник Артём пришёл на стройку женатым человеком, а к обеду стал безработным. Отец забрал ключ и сказал: здесь работает семья. А Лиза к семье не относится. В понедельник Артём пришёл на стройку женатым человеком. К обеду он стал безработным. Но утром ещё ничего не предвещало. Шёл по тропинке мимо штабелей бруса, и июньское солнце припекало шею так, словно лето радовалось вместе с ним. На левой руке блестело кольцо. Непривычное, новое. Палец ещё не запомнил тяжесть металла, и Артём то и дело косился вниз: на месте...

Костя привёл Лесю в деревенский дом. Полтора года всё казалось правильным: утро, колодец, запах лука. Полотенце на чужом крючке и банка варенья у отца оказались честнее людей. Костя опустил ведро в колодец и услышал, как на кухне Леся уронила ложку. Звук был привычный: металл о деревянный пол. Но в то утро он задержался в воздухе дольше обычного. Верёвка пахла сыростью. Июльское солнце ещё не добралось до двора, и в тени у сруба было прохладно, мозоли на ладонях подёргивало от холодных пеньки. Костя вытянул ведро, поставил на край и не стал закрывать крышку...