Когда любят

Качели во дворе скрипели одинаково что при маме, что без неё. Я это заметила в то лето, когда мне было шестнадцать, а Ване только исполнилось десять. Скрип был тем единственным звуком в доме, который не менялся, сколько бы ни менялось всё остальное. Мама ушла два года назад, в марте, когда снег ещё лежал грязными островками во дворе. Три месяца от диагноза до ухода. Отец тогда как будто был не свой, и мы с Ваней тоже. Дом держался на расписании: понедельник уборка, среда стирка, суббота рынок. Никто...

Инга приехала на дачу в среду, когда июльская жара наконец отступила. Воздух пах нагретыми досками крыльца, а из-за забора доносился ленивый стрёкот кузнечиков. Она вышла из машины и посмотрела на дом. Краска на наличниках облупилась, одна ставня висела криво, а крыша над верандой просела с левой стороны. Покупатель приедет в субботу. Четыре дня на то, чтобы разобрать тридцать лет чужой жизни и вынести их в мешках к калитке. Володя остался в городе. Сказал, что у него совещание, потом ещё одно, потом отчёт...

Запах скошенной травы пробивался через открытое окно кухни, и Марина подумала: вот оно, настоящее лето. Через три часа она узнает имя женщины, которая любит её мужа. Впрочем, обо всём по порядку нельзя. Потому что порядка в этой истории не было с самого начала. Марине сорок два. Невысокая, русоволосая, с загорелыми руками и привычкой щуриться на солнце так, будто пытается разглядеть что-то очень далёкое. Двадцать лет замужем за Андреем. Двое детей, старший уже в университете, младшая заканчивает десятый класс...

Каждый июль Лена приглашала нас на дачу, и каждый июль я уезжала оттуда с одной мыслью: почему у меня не так? Два этажа, терраса с плетёными креслами, розы вдоль дорожки, плитка. А главное, Артём. Муж, который встречал нас на пороге с подносом холодного лимонада и широкой улыбкой. Мы дружили вчетвером со студенческих времён. Я, Света, Ира и Лена. Из нас четверых Лена вышла замуж первой, в двадцать шесть, и с тех пор ни разу не жаловалась. Буквально ни разу за двенадцать лет. Света развелась три года назад...

Черешня в тот год уродилась так, что ветки гнулись до земли. Аурика смотрела на тёмно-бордовые ягоды и думала: надо бы собрать. А потом вспоминала, что собирать не для кого, и руки опускались сами. Сергей ушёл в начале июня. Двадцать один год брака, общая ипотека, кот Барсик, привычка пить чай в одиннадцать вечера на кухне. Всё это уместилось в один разговор длиной в семь минут. – Аурик, я ухожу. К Кристине. Ты её не знаешь. Она действительно не знала. Потом, конечно, нашла в его телефоне, который он забыл на тумбочке...

Аврора стояла у стеклянных дверей бизнес-центра и не могла заставить себя войти. Ладони вспотели, хотя июльская жара была ни при чём. Она репетировала этот момент три дня. Перед зеркалом в ванной, по дороге в магазин, даже ночью, когда не спалось. – Здравствуйте, меня зовут Аврора Соколова, мне тридцать восемь лет, последние четыре года я работала логистом в транспортной компании. Просто, чётко, без лишнего. Но сейчас слова рассыпались. Она поправила воротник блузки, выдохнула и толкнула дверь. Кондиционер ударил холодом по разгорячённому лицу...