Где ты была, мама? тем, кто так и не смог сказать матери: «Отпусти».

Утро. Белая рубашка, галстук, туфли, начищенные до блеска. Андрей стоял перед зеркалом в прихожей и не узнавал себя. Из стекла смотрел чужой человек — прилизанный, официальный, с пустыми глазами. — Красавец, — сказала Валентина, поправляя ему галстук. — Настоящий мужчина. Сразу видно — банковский работник. Он хотел сказать, что не чувствует себя банковским работником. Что чувствует себя ряженым. Но промолчал. Мать так долго ждала этого дня. Банк находился в центре, в старинном здании с колоннами...

Роддом №7 города Н-ска пах хлоркой так, что этот запах, казалось, въедался в стены, в простыни, в сам воздух, которым предстояло дышать новорожденным. Хлорка смешивалась с железом — запахом крови, которая еще не до конца отмыта с кафельного пола, с резкой медицинской стерильностью, за которой всегда прячется что-то живое, пульсирующее, страдающее. Валентина Петровна Ветрова, двадцати трех лет, учительница русского языка и литературы в школе №14, лежала в послеродовой палате и смотрела в потолок...