Свекровь против невестки

Они собрались «просто поужинать». Ничего особенного. Воскресенье. Стол накрыт, салфетки, горячее остывает, телевизор бубнит фоном. Свекровь в своём кресле, как всегда – хозяйка пространства. Муж рядом, чуть расслабленный, будто здесь его детство и ему можно не быть взрослым. Она села напротив. Ровно. Спокойно. Как умеют женщины, которые давно научились не показывать напряжение. Всё шло привычно. Разговоры ни о чём. Про погоду. Про цены. Про соседей. А потом свекровь вдруг посмотрела прямо на неё...

Она глядела на телефон, словно на пробудившуюся змею. Он звенел без остановки, и имя «Татьяна П.» горело на экране, будто насмешка. Вчера они почти беседовали по-человечески, после долгой паузы, но сегодня всё пошло наперекосяк: свекровь опять взялась за своё. — Ну и чего тебе надо? — выдохнула она, хотя отвечать не собиралась. Сердце колотилось где-то у горла, а в висках вдруг зашумело, словно она уже знала, чем закончится этот звонок. Она сбросила вызов. Долгие месяцы тишины ей почти помогли поверить, что Татьяна отступилась от своей навязчивой привычки вмешиваться в их семейную жизнь...

Она стояла с приглаженными волосами и смотрела на меня с каким-то жёстким призывом: — Собирайся к свекрови, там нужны жертвы своей любви. В тот же миг в коридоре прозвенел колокольчик домофона, и я заметила, что около входной двери сиротливо стоит контейнер с выброшенным свадебным платьем. От одного взгляда на эту белую груду ткани меня будто прошиб холодной дрожью. Я закрыла ладонью рот, стараясь сдержать слёзы. Всего неделю назад я грезила о том, как пойду под руку с Кириллом, своим женихом, а...

Надежда сидела на своей уютной кухне, прислушиваясь к негромкому тиканию настенных часов. Обычно их ход был почти неслышен, но сейчас, стоило ей только вскрыть конверт с результатами анализов, казалось, будто по стенам пронёсся оглушительный звон. Она вздрогнула, машинально зажмурилась, а потом — посмотрела в бумагу, и сердце сделало маленький радостный кульбит: «Рак не подтверждён». Она провела пальцами по краям листа, словно не веря, что может существовать такая удача. Мир плыл, а на душе, вопреки резкой вспышке счастья, было беспокойно...

Я вливаю себе в кружку остаток утреннего кофе и слышу, как муж произносит почти объявлением с кафедры: — Ира, ты должна поехать и помогать маме каждый день. Это не обсуждается. Я глотаю горьковатый напиток и невольно замечаю, как его руки сжимают край стола. Он что, правда считает это моим прямым долгом? Внутри закипает возмущение, но я стараюсь не вспыхнуть. Кирилл говорит об уходе за его матерью так, словно мне выдали при рождении должностную инструкцию. Мой взгляд скользит по кухне, цепляясь за чашки, за воскрешающий аромат свежемолотых зёрен, но даже это не успокаивает...

Звон настенных часов с каждой секундой делался всё громче, словно кто-то невидимый неистово барабанил по медному циферблату. Анна смотрела на письмо о разводе, и вдруг тонкие листы, пропитанные ее собственной горечью, вспыхнули в руках. Она вздрогнула и непроизвольно отшвырнула пепел, а гулкое «тик-так» встал над ней тяжёлой колокольней. На миг ей показалось, что вместе с бумагами горит и её прошлое. Она сделала пару шагов назад и нащупала на столе бокал красного вина. В свете вечерней лампы страдальчески...