Мост через реку

Вера всё чаще ездила в шестой район не только по субботам, но и в будние дни после работы. Её «друзья» из подполья — она про себя называла их именно так, хотя точного названия у группы не было — доверяли ей всё больше. Она уже не просто сидела в квартире тёти Зины, а ходила по вызовам сама, иногда в сопровождении молчаливых мужчин, которые открывали перед ней двери и никуда не пускали без присмотра. Пациенты теперь были разные. Вера видела глубокие ножевые раны, переломы, которые кто-то пытался вылечить сам, странные ожоги...

Сентябрьская суббота начиналась обычно. Вера пришла в шестой район с утра, Галина встретила её у входа, кратко обрисовала, кто сегодня записан. Очередь уже собралась — человек десять, в основном женщины с детьми и пожилые. Вера прошла в комнату тёти Зины, разложила немногочисленные инструменты, приготовила планшет для записей, чтобы не забыть, кому что нужно. Первой зашла женщина с жалобами на боли внизу живота. Вера расспросила, попросила прилечь на кушетку — старый диван, застеленный чистой простынёй...

На следующей же неделе, в субботу рано утром, она стояла на той же остановке на улице Янтарина. Ровно в назначенное время подкатил знакомый фургон с квадратом на борту. Внутри её ждала Галина — всё такая же спокойная, с аккуратным седым пучком и твёрдыми глазами. — Рада, что вы вернулись, Вера, — просто сказала она. — Поехали. По дороге расскажу, что к чему. Фургон петлял по городу, потом нырнул в какой-то незаметный проезд, и через полчаса они уже были в шестом соцрайоне. Вера смотрела в щель между коврами на незнакомые унылые улицы, горы мусора, облупленные стены...

Следующий день был выходной. Вера планировала выспаться — провалиться в сон без сновидений и не вылезать из кровати хотя бы до полудня. Но организм решил иначе. Она проснулась в половине седьмого утра с чувством, будто кто-то ткнул её под рёбра. Глаза открылись сами, и сон ушёл мгновенно, оставив после себя противную бодрость. Час она ворочалась, пытаясь обмануть себя: «поспи ещё, рано, выходной». Но мозг уже заработал на полную мощность, перебирая вчерашние события, как заезженную пластинку. Галина, фургон, ковры, квадрат с крестом, деклассы, лекарства...

Внутри фургона пахло химией и сыростью — резким, въедливым запахом, от которого защипало в носу. Вера опустилась на узкую скамью у стены, старушка села рядом. Остальное пространство кузова было занято коврами. Они висели на подвесах вдоль бортов — тяжёлые, серо-чёрные, с коротким синтетическим ворсом, точно такие же лежат при входе в каждое учреждение, в каждый магазин, в каждую больницу города. Вера всегда удивлялась: вечером ковёр был ещё грязный, чавкающий влагой от сотен ног, а утром — чистый, сухой, будто новый...

Утром Вера проснулась разбитая. Тело было тяжёлым, будто налитым свинцом, а в голове ворочались обрывки снов — грязные трущобы, Виктор, женский крик «убили!». Она открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится и какой сегодня день. Суббота. Дежурство. Часы показывали начало шестого. Спала она от силы часа четыре. Вера заставила себя подняться. Ноги были ватными, в висках стучало. Завтракать не хотелось совершенно — организм ещё не проснулся, желудок сжимался в тугой комок при одной мысли о еде...