Безумный автобус

Поставив рюмку на барную стойку, Борис сморщился: – Ты чем это меня напоила? – Чем-чем, коньком армянским. Другого, извини, у нас на кухне не водится. – Мне нельзя на работе – сопьюсь. – А что делать? Смотрю в телескоп, а там моего толстопуза грызут без зазрения совести. Ну, думаю, всё, пропал альбатрос революции. А ты чем дальше, тем громче кричишь. Остапа несло, как говорится, и всё больше лозунгами. Ты вообще в своём уме? – Не знал, как вывернуться. Всё-таки генерал. Рапылитель для него, что чихнуть...

Донесения, рапорты, отчёты – всё это, конечно, хорошо, но нет ничего лучше, чем собстнное суждение. А как иначе, мало ли чего напишут подчинённые, лишь бы угодить начальнику. Нет, нужно обязательно всё проверить и непременно на месте, увидеть, так сказать, своими глазами, услышать собственными ушами. И тем более, если от этого зависит твоё положение при дворе. Посему Аристов, сменив генеральский мундир на куртку из химической кожи, отправился самолично в «Винтаж 2000». Покружившись на средних этажах,...

Из металической пасти плотоядного жука трепетал язык пламени. Над чайником поднимался пар, пахло китайским улуном Те Гуань Инь «Железная богиня милосердия». Черкасовы любили посидеть в кабинете главного хирурга, чтобы обсудить работу за чашкой чая. Заваривал всегда Сергей Викторович, не оттого что не доверял жене, а оттого что в её исполнении улун приобретал излишне крепкий вкус, от которого сводило челюсти и стучало сердце. Психоз? Наверное. В общем, не любил он, когда трогали дорогой его сердцу чугунный чайник...

Тем временем имперский плазмолёт мчался сквозь пространство и время к Венере. Хикаморе и его новый друг Подосёнов наслаждались комфортом космического корабля, построенного для чиновников высшего ранга: здесь имелся небольшой подпространственный бассейн, кинотеатр, буфет и конечно великолепная столовая, в которой работал самый настоящий повар. Не какой-то там робот, разогревающий упаковки с готовыми обедами, а житель Рязани, взятый из 1914 года для ублажения генерала, Зыбин любил экзотику. Осоловевшие...

Все эти мелочные задержки порядком надоели Зыбину... Шкловскому, ему, как человеку военному, требовался чёткий и понятный приказ, а не эти реверансы, качания по-простому: то лети и взорви, то давайте подождём, вдруг, что полезное обнаружится. «Что за бред ананасовый! Взорвать, так взорвать, и нечего рассусоливать. Тоже мне стратеги фиговые. Впрочем, при чём здесь фиги, когда во всей этой тягомотине виноват господин Штюрм. Посмотреть ему хочется, как люди маяться, живые, между прочим, люди. Всё население...

Узнав на утреннем совещании о возмутительном поведении Андрея, Мара Филипповна для начала поставила фарфоровую чашку эпохи Дзынь-Чао на кофейный столик, потом, убрав кончиком мизинца из уголка губ крошку от печения, спросила секретаршу: – И что ты от меня хочешь? – Ну, как же, Мара Филипповна, разве мы можем такого негодяя принимать на работу? Он ведь обманщик! Подозвав рукой Ипполита, который с готовностью простучал всеми шестью лапами по титановому паркету, начальник Домкома поскребла ему за ухом...