«Вторая мама»

Банкетный зал на юго-западе Москвы — с лепниной на потолке и пафосными люстрами, которые брали в аренду за двенадцать тысяч в час. Пахло перегретым маслом, цветами и чужими духами. Сто двадцать гостей, тамада в блёстках, ведущий с микрофоном — всё оплачено по безналу за сутки до события. Сидя между свекровью и мужем, поправляла край старого платья — «базового», как называла его про себя, купленного два года назад на «Авито» за две тысячи. Никаких новых вещей в шкафу: каждый раз, когда возникало желание купить сапоги или пальто, приходила мысль: «А как же родители Дениса? Им нужнее»...

Всё началось с колокольчика — маленького, серебряного, с ручкой из слоновой кости, стоявшего на тумбочке у кровати свекрови и издававшего пронзительный, тонкий звук, похожий на лезвие, которое медленно входит в спину. Этот звук Света слышала даже во сне, пробивающийся сквозь сонную пелену и заставляющий сердце биться чаще от одной только мысли о том, что снова придётся вставать, надевать халат и идти туда, где ждут. Три недели назад Галину Ивановну, всегда такую властную и несгибаемую, разбил инсульт...

Знаете, есть такая категория людей, которые считают, что дети им обязаны. Обязаны дарить дорогие подарки, оплачивать их прихоти и делать их счастливыми, даже если у самих детей ничего нет. В эту категорию идеально вписывается Галина Петровна — свекровь Светланы. Она не просит, она требует. И делает это с таким видом, будто невестка с сыном должны ей по умолчанию. Отправной точкой всех бед стал переезд. Будучи на последних месяцах беременности, Светлана вместе с мужем Сашей решила, что им нужно своё пространство...

Море пахло солью, йодом, свободой. Девять дней. Девять дней они не думали о работе, о счетах, о том, что осталось в Москве. Девять дней Анна и Артём были просто мужем и женой, которые смотрят на закат и молчат. Артём обнимал её за плечи, она чувствовала его дыхание на своей щеке, и ей казалось, что она снова влюбляется в него. Как двадцать лет назад, когда они только встретились. Когда он ещё не знал, как включать чайник, а она ещё не знала, что такое усталость от быта. — Представляешь, — сказал он в тот вечер, глядя на море, — мы столько лет не могли выбраться вдвоём...